— Это что, последнее мороженое? — я с прищуром у него спрашиваю, потому что, если да, то ему не жить. Он и так больше всех его съел этим вечером.
— Держи, — он протягивает мне ложку, чтобы я тоже немного поела, но помимо протянутого столового прибора, я также беру и саму баночку с голубым мороженым в руки. Брюнет ухмыляется, но не забирает сладость, тем самым позволяя мне её есть самой. Он лишь изредка отбирает у меня ложку, ведь также является большим любителем мороженого и не может позволить мне съесть всё в одиночку. Какое-то время мы молча сидим и смотрим на спокойный океан, но парень неоднократно косится в мою сторону, о чём-то непростом думая. Александр, судя по всему, хочет что-то у меня разузнать, но по какой-то невиданной причине не решается, что на него очень не похоже. Обычно он озвучивает всё, что ему приходит в голову, но сейчас почему-то молчит. И это странно… Я ещё какое-то время молчаливо терплю его взгляды исподтишка, а затем, вздохнув, первая прерываю молчание.
— Что? — после стоявшей до этого тишины, мой вопрос кажется немного грубоватым, потому парень с небольшим удивлением на меня смотрит.
— Что? — он вторит мне, при этом вопросительно на меня смотря.
— Я по лицу твоему вижу, что ты хочешь что-то спросить, — я сильнее кутаюсь в его кофту, а затем перевожу взгляд на молчащего парня, на лице которого на мгновение показывается тень улыбки.
— Не удивлюсь, если за это ты снова разобьёшь мне голову, но да ладно, — он взъерошивает волосы, а затем садится вполоборота ко мне, дабы задать интересующий его вопрос. — Почему Брайан назвал тебя лесбиянкой? И не надо на меня так смотреть. Я о тебе практически ничего не знаю, в то время как ты много личного обо мне выяснила за последний месяц.
Я даже не удивляюсь, стоит мне услышать заданный им вопрос. Я знала, что стоило Брайану заикнуться о случае с Хлоей Бёркс, который произошёл в одиннадцатом классе в одной из школ города Вашингтона, как они потребуют ответ. Но о произошедшем я стараюсь не думать, поскольку меня сразу накрывают с головой неприятные воспоминания, из-за которых я крайне паршиво себя чувствую. Поэтому я собираюсь отказать Александру, сказав, что это не его ума дело. Однако осознание, что он в самом деле многое о себе мне рассказал, заставляет меня поставить под сомнение своё первоначальное решение. Он ведь рассказал мне даже об измене его бывшей девушки, несмотря на то что это воспоминание до сих пор являются болезненным для него. Вновь взглянув на него, я всё же решаю рассказать ему эту историю, но малость подправить финал, ибо даже думать о том, чем всё обернулось на самом деле, ужасно стыдно и болезненно.
— Скажу прямо — я не лесбиянка и не гомофобка. Меня не волнует кому кто нравится, — я опуская глаза на ведёрко и ковыряюсь ложкой в слегка подтаявшем мороженом. От темы разговора у меня напрочь пропадает аппетит. — В прошлом году мы жили в Вашингтоне, и в школе, в которой мы учились, была одна девушка. Её звали Хлоя Бёркс, и она была из неблагополучной семьи. Все знали, что её родители много пили и совсем не думали о ней и её старшем брате. Не знаю, имеешь ли ты хоть малейшее представление о том, как обычно ведут себя такие дети, но она была просто омерзительна. Она постоянно издевалась надо мной, иногда даже била. Она портила мои вещи, толкала и всеми способами унижала… Я долго игнорировала и терпела её, но… — на мгновение я замолкаю, поскольку стала слишком много оправдываться. Я провожу рукой по волосам и думаю над следующими словами, дабы не звучать, как грешница на исповеди. — В один день, после очередной её выходки, моё терпение иссякло окончательно, и я решила раз и навсегда поставить её на место. Мы тогда были одни в кабинете и наверное поэтому… она попыталась меня поцеловать. Я не гомофобка, но мне было просто противно, потому я её толкнула. Я была на неё очень зла, но не только из-за поцелуя, а из-за всего. Она сильно меня доставала. А потом я сказала много плохих вещей о её семье, в частности об отце, чтобы задеть её. Но на тот момент я не знала, что он месяцем ранее умер от алкогольного отравления.
— Нила… — Александр как-то разочаровано протягивает моё имя, понимая, что я ужасно поступила.
— После этого она ударила меня и выбежала в слезах из кабинета. После пошёл слух, что мы якобы с ней какое-то время встречались, но я её бросила, так как у неё неблагополучная семья. Поэтому Брайан думал, что я по девочкам, — я не лгу Александру, я всего лишь не дохожу до конца этой истории.
— А я-то думал, что твой первый поцелуй принадлежит мне, — он с лёгкой улыбкой говорит мне, чтобы разрядить напряжённую обстановку вокруг нас.
— Я с ней не целовалась. Она пыталась это сделать, но я ударила её за это.
— Так толкнула или ударила?