Он развернулся и вышел из кабинета. Умный выбор.
Рация затрещала:
— Босс, мы нашли клинику. Девушка здесь, живая. Врачи говорят, она идёт на поправку.
Облегчение захлестнуло меня. Трис была в безопасности.
— Забирайте её и везите в больницу святого Винсента к доктору Стивенсу.
— Понял.
Я снова посмотрел на Фиска. Он сидел на полу, прижимая раненые руки к груди.
— Питер, — сказал он хрипло, — ты не понимаешь, что делаешь. Я не единственный игрок в этом городе. Есть другие, намного опаснее меня.
— Пусть приходят. Мы их встретим.
— Ты развязал войну, которую не сможешь выиграть.
— Посмотрим.
Я кивнул Марии. Она подошла к Фиску и положила коготь ему на горло.
— Последние слова?
Фиск посмотрел мне в глаза:
— Ты станешь таким же, как я. Увидишь.
— Нет, — сказал я спокойно. — Я стану намного хуже.
Коготь полоснул по горлу. Уилсон Фиск, самопровозглашённый король преступного мира Нью-Йорка, был мёртв.
Мы покинули здание тем же путём, которым пришли. За нами остались только трупы и разрушения. К утру полиция найдёт сорок два этажа бойни, но никаких улик, указывающих на нас.
В небе над Манхэттеном начинало светать. Новый день в городе, где всё изменилось за одну ночь.
Фиск был мёртв. Его империя обезглавлена. А я получил контроль над одной из крупнейших преступных организаций Нью-Йорка.
Но самое главное — Трис была в безопасности.
Война только началась.
Утром я отправился в больницу, чтобы проверить состояние Трис. Моя операция по освобождению её из лап Фиска прошла успешно, но я волновался о том, как экспериментальное лечение повлияло на её здоровье.
Трис спала в палате интенсивной терапии, подключённая к капельницам и мониторам. Она выглядела намного лучше, чем до похищения — румянец вернулся на щёки, дыхание стало ровным. Экспериментальная терапия Фиска действительно помогла.
Доктор Коннорс сидел рядом с кроватью дочери, держа её руку в своей единственной. Когда я вошёл, он поднял голову, и я увидел в его глазах странную смесь благодарности и отчаяния.
— Питер, — сказал он тихо. — Спасибо. Я не знаю, как ты это сделал, но спасибо.
— Как она себя чувствует?
— Лучше. Намного лучше. То лечение, которое ей проводили... оно действительно работает. Показатели крови улучшились на тридцать процентов.
Я сел в кресло напротив него. За окном шёл мелкий осенний дождь, барабаня по стеклу.
— Доктор, нам нужно поговорить. О нашем препарате. О том, что случилось с лабораторией.
Коннорс кивнул:
— Да, я думал об этом всю ночь. Мы потеряли почти все наработки. Остались только образцы, которые я хранил дома, и мои записи.
— Этого достаточно, чтобы воссоздать формулу?
— Теоретически — да. Но нужна лаборатория, оборудование, время на новые эксперименты...
— У меня есть место, — перебил я. — Оборудованная лаборатория в безопасном месте. Мы можем продолжить работу там.
Коннорс удивлённо посмотрел на меня:
— Откуда у тебя лаборатория?
— Длинная история. Главное — мы можем работать, не опасаясь новых нападений.
Он задумался, глядя на спящую дочь.
— Питер, а что если мы не успеем? Тот препарат, который ей дали, — он не постоянное решение. Эффект временный. Через несколько недель болезнь может вернуться с удвоенной силой.
— Тогда мы должны работать быстрее.
— Но если мы ошибёмся с дозировкой или составом... Экспериментальное лечение может убить её быстрее, чем сама болезнь.
Я видел, как он мучается. Любящий отец, готовый на всё ради спасения дочери, но связанный клятвой врача и научной этикой.
Коннорс встал и подошёл к окну. Дождь усилился, превратившись в настоящий ливень.
— Знаешь, — сказал он тихо, — когда я потерял руку, я думал, что это конец моей карьеры. Хирург без руки — какой из него хирург? Но я продолжал работать, искал способы восстановить утраченное.
— И нашли?
— Думал, что нашёл. Сыворотка на основе ДНК рептилий. Теоретически она должна была запустить процессы регенерации, восстановить руку.
Он повернулся ко мне:
— Но каждый раз, когда я был готов к эксперименту, что-то останавливало меня. Страх, сомнения, научная осторожность.
— А теперь?
— Теперь на кону жизнь моей дочери. И страх отступает.
Коннорс подошёл обратно к кровати и снова взял руку Трис:
— Понимаешь, Питер, есть вещи, которые важнее собственной безопасности. Когда ты становишься отцом, ты готов на всё ради своего ребёнка. На всё.
— Доктор, о чём вы говорите?
— Я испытаю препарат на себе.
Слова повисли в воздухе как гром среди ясного неба. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Что? Нет, это безумие!
— Это единственный способ, — сказал Коннорс твёрдо. — Мы не можем тестировать экспериментальное лечение на Трис, не зная побочных эффектов. А времени на долгие испытания у нас нет.
— Доктор, послушайте себя! Препарат разработан для лечения рака. На здорового человека он может подействовать совершенно непредсказуемо!
— Зато мы узнаем, работает ли он. И если да — сможем безопасно дать его Трис.
Коннорс встал и начал ходить по палате:
— Знаешь, сколько детей умирает от рака, пока мы тестируем препараты? Тысячи. Десятки тысяч. И всё потому, что мы боимся рискнуть, боимся нарушить протоколы.
