— Как ты смеешь? — он делает шаг назад, но я следую за ним. — Ты совсем не знаешь меня. Ты не знаешь, чего я хочу. Может быть, это все, что мне нужно. У тебя есть куча женщин на ночь, какая разница, если твоя «киска на ночь» живет по соседству? — я вру, на самом деле, не желая обычного перепиха. Я хочу взаимности во время занятия любовью. Я хочу, чтобы вместе со мной радовались и разделили ужин. Одним словом, мне нужен постоянный партнер.
Сэм смеется, дерзкий засранец, просто смеется надо мной:
— Ненавижу отказываться, но я только что вернулся от киски. Я не слишком требователен к «свободным кискам», но, — он пожимает плечами, — не гадь там, где живешь, леди. Поверни свой прекрасный зад и зайди внутрь. Тебе. Не нужно. Хотеть. Меня.
Он спускается вниз по ступенькам без лишних слов и скрывается в своей машине. Я до сих пор в шоке от его выходки, просто смотрю с широко раскрытыми глазами на то, как задние фонари его грузовика исчезают.
Его слова заставляют меня вернуться в дом и изменить свое решение. «К черту его. Я все-таки женщина. Я устала позволять парню влиять на мое счастье. Мэтт был не единственным моим парнем. До него у меня было еще двое мужчин, которые контролировали мою жизнь. Так что я научилась на своих ошибках. Я сделаю то, что делает женщина хоть раз в своей жизни. Я пойду в бар и приведу с собой пьяного парня, и у нас будет ночь ничего незначащего секса».
Копаясь в своем шкафу, я достаю короткую джинсовую юбку и обтягивающую черную майку с глубоким вырезом. Моя рабочая обувь единственная из всего, что у меня есть на высоких каблуках, так что я проскальзываю в четырёхдюймовые шпильки, наношу красную помаду и тушь для ресниц.
Уже через десять минут такси, которое я вызвала, высаживает меня на полупустой автостоянке. У меня появляются сомнения, что мой минутный порыв продлится до утра. «Какого черта я делаю? Идиотка». Слезы снова собираются у меня в глазах. Вместо того чтобы сдержать их, я присаживаюсь на землю и позволяю им литься.
«Это не поможет мне, чтобы чувствовать себя нужной. Конечно, в первую очередь я — мать, но все-таки я еще и женщина. Я всего лишь хочу разделить свою жизнь с тем, кто будет любить меня, а не убегать вместо этого от того, кто считает, будто лучше знает, чего я хочу».
Чьи-то шаги пугают меня, и мое сердце начинает быстро стучать. Я одна на стоянке посреди ночи, одетая как проститутка. Шаги становятся громче, и прежде чем я успеваю закричать, успокаивающие слова Сэма, заставляют меня зарыдать еще сильнее:
— Малыш, не плачь.
Он наклоняется и подхватывает меня на руки. Я охотно держусь за него, зная, что он хороший человек. Он бы никогда физически меня не обидел, эмоционально же — с этим можно поспорить. Сэм сажает меня на переднее сиденье своего грузовика, и я пытаюсь успокоиться, чтобы спросить, куда он меня везет.
— Я отвезу тебя домой.
— Сэм, я…
— Стоп. Просто позволь отвезти тебя домой.
Молча согласившись, я удерживаю свой взгляд на его профиле. Его лицо остается невозмутимым, а мне так хочется, чтобы он что-нибудь сказал. Я видела проблески эмоций, скрываемых за его маской. Он что-то чувствует, хотя и не желает говорить об этом.
Когда грузовик подъезжает к парковке возле дома, я выпрыгиваю из него и иду к дому. Когда открываю свою дверь, Сэм не останавливает меня, хотя и идет позади. Но прежде, чем я успеваю закрыть дверь, рука мужчины удерживает её. Сквозь образовавшуюся щель я спрашиваю:
— Что, Сэм? Ты ясно дал понять, что не хочешь меня. Я не знаю, о чём думала, когда пошла в бар. Это была плохая идея, и я благодарна, что ты был там, прежде чем я сделала что-нибудь глупое. Давай просто притворимся, что ничего не произошло.
Дверь приоткрывается, и я вижу его напряженное лицо.
— Ты думаешь, что я не хочу тебя? Да? Ты думаешь, моему члену не тяжело? Думать о тебе в той желтой майке и трусиках, в которых ты была утром, — он заходит, закрывает дверь и прислоняется к ней головой. — Ты думаешь, что, увидев тебя в стрип-клубе, я могу не думать о твоих больших сексуальных сиськах?
Я ловлю ртом воздух, и он опускает голову.
— Да, я почувствовал тогда, как ты прижалась своей грудью к моей спине в клубе и предложила выпить шот.
— Это был ты? — действительно, что-то было знакомое той ночью.
— Да, и когда я сегодня ушел…
— Почему?
— Я уже говорил тебе, — он вскидывает руки вверх и издает вздох разочарования.
— Да, я помню, ты же не хочешь меня, — смеясь, я снимаю каблуки, — но ты же последовал за мной в бар и утешал, когда я плакала.
— Я не следовал за тобой в бар, я уже был там, когда ты вышла из такси, — он пожимает плечами.
— Несмотря на то, что ты выставляешь себя бессердечной сволочью, которая не имеет чувств, я вижу тебя, Сэм. Я вижу, как твои глаза смягчаются, когда ты смотришь на Бена. Если бы ты был так бессердечен, как говоришь, то трахнул бы меня час назад.
Замешательство появляется на его лице.
— Я никогда не говорил, что я бессердечный. Я мудак. Я эгоистичный мудак. И я никогда не смогу предложить больше, чем это.
