Самоуверенный и наглый хоккеист, влюбившийся в девушку, которая старше. Которая не отвечает взаимностью и прячет много скелетов в шкафу. Её пугает разница в возрасте, он не боится ничего. Она пытается отгородить его от своего прошлого, а он лезет в эту тьму собственноручно, чтобы вытащить оттуда её. Получится ли влюбить в себя неприступную девушку наглому хоккеисту? И примет ли он весь её багаж проблем?
Солнце слишком ярко светит в глаза, пытаюсь спрятаться и поспать ещё немного, но вместо того, чтобы упасть лицом в подушку, натыкаюсь носом на копну волос. Не глядя уверен — рыжие. Длинные, пушистые, противные такие, вечно в рот и глаза лезут. И хозяйка их тоже противная. Даша. Потому что отношений ей не хочется, хотя я сто раз предлагал попробовать, она только трахаться для здоровья приезжает раз в пару недель, ни на что не претендуя. А я и не против как бы — претендуй, пожалуйста, мне не жалко. Колос вон женился, даже Сава весь в любви ходит, а у меня вроде и есть с кем встречаться, но все, что ей от меня надо, это член и кровать, чтобы до утра остаться.
Иногда она мне даже завтрак готовит, но честно, если бы мы не трахались, решил бы, что она ко мне как к брату относится. А так — дружим. Иногда переходя черту, когда ей хочется. Я не инициирую, давно. У нас месяца четыре уже это дерьмо происходит, и шагов навстречу я, после пяти попыток построить что-то нормальное, больше не делаю. Хочет секса — мне не жалко, девочка красивая, и я не дебил, чтобы отказываться. Но дальше — всё. Она видит, что я похолодел к ней в последнее время, утром убегает часто даже без завтрака.
Мы не созваниваемся, не переписываемся, она просто приезжает, когда ей нужно, и уезжает до следующего раза.
А мне тошно. Смотрю на этих придурков влюбленных и тошно, потому что удивительно, но тоже так хочется. В восемнадцать я радовался случайному сексу и тому, что баба утром мозг не выносит, а в двадцать два как-то бесит уже. Тренер нас взрослыми мужиками воспитывает, поэтому такая херня меня давно не радует. Любить хочу, докатился, Ковалёв.
Поворачиваюсь на спину, спать все равно уже не получится. Тренировка через три часа, надо выпроводить Дашу и пойти в душ. Июнь, а жара такая, что чекнуться можно, из душа вылезать вообще желания никакого.
Боком чувствую, что рыжая возится, просыпаясь. Прогибается в спине, как кошка, трётся задницей об меня, намекая на хорошее пробуждение, но мне вообще не хочется. Красивая девчонка, но от ее безразличия не стоит даже спросонья.
Встаю с кровати, не сказав ни слова Даше, иду в душ, закрываю замок на двери. С неё не станется и в душ за мной запереться, а я не хочу, подгрузился как-то.
Потому что вчера вечером с тренировки шел, а она на скамейке сидит у подъезда, мороженое ест. Я ей сказал уходить, потому что упахался, а она мне рожком рот заткнула и в квартиру за мной пошла. Спросил ее, зачем ей это надо в двадцать лет, нашла бы парня себе, раз я не устраиваю. А она улыбается, говорит на отношения табу у нее, а со мной хорошо раз в пару недель встретиться. Со мной, говорю, давай. А она «ты же наиграешься через неделю, Тош, а мне страдай потом. Не хочу, давай оставим как есть».
Да, давай, конечно, оставим. Меня с ощущением никчёмности, а тебя с тремя оргазмами за ночь.
Я просто не понимаю. То, что у меня серьёзных отношений никогда не было, не показатель того, что я наиграюсь через неделю. Пацаны из команды бабниками похлеще меня были, и ничего, одумались же, влюбились. А я что? Робот? Машина, чтобы потрахаться? Или я для секса норм, а для отношений прям не очень?
Бесит.
Выхожу из душа, в квартире уже пусто. Ушла, молодец, все правильно поняла. Не хочу видеть её, и чтобы приходила тоже не хочу больше. В последнее время все раздражает, особенно эти влюбленные парочки повсюду, ходят, щебечут, а мне хоть на стену лезь.
Нормально вообще в двадцать два загоняться из-за этого? Хер знает, но меня уже больше месяца грузит, что меня никто всерьез не воспринимает.
Готовлю себе завтрак и выхожу, обещал перед тренировкой к маме заехать, она ремонт затеяла, с мебелью помочь надо, у отца спина больная, а мамка у меня такая, что и сама потащит все, если никто в первые минуты помогать не прибежит.
Живёт она за городом, ехать минут тридцать, если не пробки, думаю, все успею до тренировки, там не особо много таскать, кажется, диван вынести да пару шкафов.
Доезжаю быстро, топлю по почти пустой трассе далеко за сотку, и уже через двадцать минут улыбаюсь матери. Она у меня замечательная, молодая, красивая, всегда поддержит и даст пинка, если нужно. С отцом отношения чуть хуже, но это из-за возраста. Он на девятнадцать лет старше мамы и мы просто с рождения не были прям друзьями, как с мамой. Он отец, я люблю его и уважаю, но такой трепет только с матерью. Ей сорок всего, ему почти шестьдесят, и хоть на старика он не сильно похож, все же разница немного заметна.
— Привет, ма, — целую в щеку и прохожу в дом, где уже пахнет моими любимыми сырниками, кайф. Жить одному мне нравится, но в такие моменты с удовольствием вернулся бы в дом родителей, — где отец?
— У него процедуры в больнице, опять спина, потом работает, так что сегодня вы, наверное, не увидитесь, — грустно вздыхает, опуская передо мной на стол кружку чая. — Или дождешься?
