В детстве, когда ему был 6– 7 лет, он гостил у дяди Надима в Дамаске. На самом деле, Надим приходился ему двоюродным братом, но по возрасту был ровесником отца Карима. Дети Надима же были погодкам с Каримом. В отличие от его семьи, живущей в деревенской местности, хотя и в достатке и уважении, «городские» Дибы, как их называли в большом клане, вели олигархическую жизнь, входя в правящую элиту страны. Еще бы, отец Надима– Анвар Диб– был одним из самых верных соратников президента, по сути помог ему прийти к власти. И хотя блага от такого родства ощущала вся семья Дибов, в настоящей роскоши купались, конечно же, непосредственно отпрыски самого Анвара Диба. Они все время путешествовали по миру, многое видели и, естественно, были большими снобами. И если на уровне взрослых этот момент в силу ряда обстоятельств деликатно замалчивался, то дети Надима не скупились на колкие замечания и поддразнивания в адрес Карима, его сестры и братьев. Особенно его недолюбливала старшая дочь Надима, его ровесница Ранья. Ранья с детства говорила по– французски, потому что имела гувернантку из Марселя, нанятую дедом– дипломатом, отцом жены Надима. Она увлекалась танцами и живописью и при каждой встрече с Каримом дразнила его навозником и неотесанным крестьянином, что, естественно, постоянно его злило. Как– то в очередное посещение их дамасской виллы в районе Меззе с отцом и матерью Ранья не разрешила ему покататься на своем новом велосипеде, сказав, что его место на ишаке. При том, сделала она это в присутствии своей подруги, которая нравилась Кариму. В то время, как вредные девчонки весело смеялись над своей грубой шуткой, Карим в гневе кинулся в комнату Раньи, ослепленный желанием отомстить. Он хотел сломать самую любимую ее игрушку, таким сильным был его гнев. Войдя в шикарную комнату, похожую скорее на замок принцессы, первое, что он увидел, была белоснежная статуэтка балерины, совершающая па. Она стояла на трюмо, словно говоря «я тут самая любимая, я тут самая главная». Конечно, он должен был ее разбить вдребезги, но завораживающий вид этой фигурки почему– то останавливал его от варварской выходки… Балерина была столь прекрасной в своем изяществе, а ее задранная ножка открывала взору неискушенного мальчишки сокровенное женское место, столь притягательное и неизвестное… Карим страстно хотел получить эту балерину, поэтому… сломал ее. Когда Ранья увидела преступление братца, со слезами кинулась жаловаться родителям. Те вызвали мальчишку и строго его отчитали, но на это он и рассчитывал– мальчик стал искренне извиняться и пообещал, что починит балерину. Удивленные таким раскаянием и охотливостью родители торжественно отдали ему сломанную игрушку на починку– и тут же забыли о ней, как и сама Ранья. Карим увез свой трофей в деревню. Еще несколько лет эта балерина служила объектом его первых сексуальных фантазий, пока внимание не переключилось на более реальные персонажи. С годами жизнь заиграла новыми красками– Карим подрос, и в его воспитание вмешался участливый дед– дядя. Старшие классы в международной школе Дамаска, учеба в университете в Дубае, а с ней– красивые девушки, вечеринки, вкус взрослой жизни. Он совсем забыл об этой статуэтке, так и оставшейся валяться где– то в чуланах отцовской фермы. Но вот сейчас, в образе этой хрупкой девушки, лежащей перед ним на кровати, мечты прошлого обрели материальную силу. Перед ним было живое воплощение той, кого он так хотел, той, из– за которой ему пришлось унизиться перед ненавистной девчонкой, наврать родителям, пойти на обман… Той, кто была в его мечтах еще до того, как он познал испорченный вкус жизни, до того, как стал Каримом Дибом– и эти мечты были чистыми и страстными одновременно, какими только бывают мечты мальчика, только встающего на путь поиска себя как мужчины… Она лежала перед ним, спящая, связанная, приготовленная специально для него…Его дыхание участилось, он прикоснулся тыльной стороной свей руки к ее лицу и почувствовал, как его мужское достоинство поднимается все выше и выше.
Не в силах противостоять соблазну, он аккуратно откинул простынь, чтобы не разбудить девушку. Тяжело выдохнув, увидев мраморно прекрасную молочную кожу, нежно провел от шеи к ключице, обогнул полушария грудей, проследовал от них вниз, вдоль живота. Его рука нежно погрузилась в горячее лоно девушки. Умело коснувшись клитора, он стал нежно его растирать, параллельно другой рукой лаская грудь. Дыхание Влады, все еще пребывающей в сне, участилось. И вот, Карим самодовольно почувствовал соки на своих пальцах. Его движения стали более активными. Его мужское естество ликовало тому, какой отзывчивой была женская натура девушки. Она, словно идеальный инструмент в руках умелого виртуоза, была готова в любой момент исполнить музыкальный шедевр. Ее дыхание участилось, глаза все еще были закрыты, но быстрое моргание век говорило о том, что Влада выходит из состояния глубокого сна. Она выгнулась дугой, явно охваченная приближающимся экстазом…
***
