– Не бойся. Не бойся меня,– тем временем начал нежно наговаривать ей на ухо на своем диалекте опьяненный похотью мужчина. Он был уверен, что она повиновалась, что она смирилась… Так, как повинуются и смиряются их женщины. А может, и все женщины на свете. Нежно гладил своей большой мозолистой ладонью по ее волосам. Его и без того шершавый металлический голос хрипел от возбуждения. Карим сдерживал себя из последних сил, чтобы не отдаться страсти сразу и без лишних прелюдий, но ему было мало взять ее насильно. Он целый день думал о ее теле и теперь хотел насладиться им сполна…
– Как ты меня заводишь, асфура…Зачем ты все так усложняешь? Все может быть просто и так хорошо для тебя…для нас двоих…
Его лицо стало очень сосредоточенным. Он прикоснулся губами к ее шее, откуда начал свой путь все ниже и ниже. Целуя ее соски, он то и дело поднимал свой взгляд на нее. И хотя Влада не сопротивлялась, смотря в одну точку, ее тело было натянуто, как струна. Она не давала себе ни малейшего шанса даже на толику секунды почувствовать удовольствие от действий этого мужчины. Карим не сдавался, он продолжил дорожку от грудей до ее пупка, требовательно ее целуя и скользя руками вдоль талии. Он думал, что разжигает ее страсть, вслушивался в участившийся стук ее сердца у пульсирующих вен, но чувствовал, что мыслями она была далеко… Спустившись своими поцелуями почти до самого ее лона, он тут же стремительно скользнул вверх вдоль ее тела, приблизился к ее лицу и начал пристально всматриваться в ее глаза, параллельно проникнув средним пальцем своей руки внутрь ее женского естества и лаская клитор указательным. Тело Влады словно передернуло… Так раньше с ней делал только Васель. Это он открыл ей этот взрослый мир, это он научил ее чувственности, это его руки познали ее тело… Теперь это была рука чужака, и что– то внутри нее отказывалось верить, что ее тело может принадлежать другому… Вчерашнее насилие было стремительным, сегодня ее мучитель требовал от нее большего. Он требовал ее осознанности. Он был словно разорителем святыни. Варваром… Но в то же время, использовал те же приемы, надавливал на те же чувствительные точки, что и ее Васель…Раздался самодовольный стон Карима. Низким возбужденным шепотом, покусывая мочку ее уха, он прошептал:
– Мокрая…Ты уже моя…Готова меня принять…
Влада всем телом и нутром запротестовала своей физиологической капитуляции. Неужели она ответила на его ласки? Как ее тело может реагировать на руки того, кого она ненавидела больше всего на свете? Словно опомнившись, она с силой начала вырываться из его объятий.
Еще секунда– и она оказалась погребенной под его мощным захватом. Глотая воздух открытым ртом от охватившей ее паники, она с ужасом понимала, что он уже раздвинул ее ноги своими мощными бедрами и уверенно направляет свой член в ее лоно. В этот момент какая– то невидимая сила дала ей глоток энергии, девушка с силой схватила его за руки, посмотрела в глаза и взмолилась:
– Если ты это сделаешь сейчас, я не смогу простить тебя никогда. Никогда, Карим. Никогда. Это будет единственное слово, которое ты впредь от меня услышишь, если сделаешь это…
К величайшему удивлению он отступил. Тяжело и зло вздохнул, перекатился на другой край кровати, прижал кулак ко лбу, а второй– к изнывающему от желания члену. Он лежал так с полминуты, не глядя на притаившуюся и боявшуюся сделать лишнее движение девушку, чтобы снова его не спровоцировать, а потом с силой ударил наотмашь по стене.
Она ждала, что он что– то скажет, но нет. Карим молча встал, натянул на себя брошенную на кресло одежду, и так же молча вышел из комнаты. Влада продолжала лежать в той же позе, не шелохнувшись. Одинокая слеза скользнула по ее щеке, прочертив мокрую дорожку на ее умасленной коже…
Она словно застыла, так и не сменила позу едва ли не несколько часов. Мир вокруг нее, казалось, перестал существовать. Там, в других концах дома, все так же кипела активная жизнь этих обезбашенных революционеров, за окном издали доносились отзвуки боев, но она была далеко отсюда, не здесь, не в этом аду…Неужели так легко он сломал ее? Неужели она превратиться в пустую покорную рабу, как те, кто теряет лицо, свободный разум, даже душу… Сегодня она смогла выиграть бой, но не войну… Да и был ли это ее выигрыш? Очевидно, от отступил лишь для того, чтобы зажать ее в еще большие тиски… Его амбиции не ограничивались лишь мелким физическим насилием над ней, он собирался вывернуть ее душу наизнанку. Ее укрощали и подчиняли, а она все еще пыталась метаться по этой клетке…Женщина, которой впервые пришлось вкусить всю горечь бесправия этой революции ради свободы…
***
