– Васель,– на грани сна и сознания прошептала Влада,– и в этот момент проснулась от того, что кто– то сильно сжал ее горло. От неожиданности она начала хрипеть– дыхание сперло. Над ней нависал ее пленитель с горящими, как угли, полными ярости глазами,–
– Забудь о нем!
Владу охватил смертельный страх.
– Прошу, пусти меня,– взмолились ее губы.
Карим с нескрываемой злостью смотрел на девушку, не выпуская ее лица из своих рук.
Жестким тоном он, наконец, обратился к ней на арабском:
– Забудь о Васеле, с этого дня ты моя, слышишь?! Ты принадлежишь мне и будешь делать то, что я тебе сказал! Твоя жизнь зависит только от меня! И в ней будет имя только одного мужчины– мое!
Какой– то бес вселился в нее. Вместо того, чтобы послушно ему кивнуть, она стала вырывать лицо из его сильного захвата, но только сильнее распаляла его гнев. Он с легкостью преодолевал ее усилия, сжимая за подбородок одной ладонью, в то время, как вторая его рука по– хозяйски стала снова блуждать по ее телу. Влада только сейчас поняла, что полностью обнажена, почувствовала, как ее обдает очередная горячая волна стыда и унижения. Ее тонкое тело было умаслено и приготовлено специально для него, этого грубого солдафона, не церемонящегося с ней.
– Пусти меня, отвяжи! Только трусы поступают так, как ты! Я беззащитная девушка! Что я могу тебе сделать? И ты еще и связал меня!
Карим, как показалось, немного опешил от этих слов. Они одновременно и задели его, и удивили. Он с секунду глотал воздух, думая, что ответить, а потом вдруг протянул руку к изголовью кровати и отвязал Владу.
Девушка почувствовала, как веревка ослабевает. Руки освобождаются от сдавливающего гнета. Она воспользовалась свободой и все еще лежа, сгруппировала свое тело, быстро закрывшись простыней. Он все так же сидел на краю кровати, не отрывая от нее тяжелого взгляда.
– Ты ненавидишь меня… И знаешь что самое смешное? Это я должен тебя ненавидеть, а в итоге ненавижу сам себя за то, что сделал вчера с тобой…
Влада бросила на него удивленный взгляд.
– А как ты думал?! Ты изнасиловал меня! Унизил! Оскорбил! Я у тебя в плену!
Карим встал с кровати и усмехнулся, немного отойдя в сторону.
– Почему ты сразу не сказала, что журналистка?– спросил он вдруг, не глядя на нее,– я ведь узнал это не от тебя, только когда Валид принес твои документы…
– А что бы это изменило?
– Возможно, многое.
– Хорошо, я говорю сейчас, я журналистка. Ты отпустишь меня теперь?
– Нет. –категорично ответил Карим.– теперь уже нет…
Девушка лишь печально скривила губы в подобии усмешки.
– О том я и говорю…Если ты сделал это со мной только потому, что меня любит Васель, а я люблю его, чтобы хотя бы через меня причинить ему боль, хотя он скорее всего не узнает о том, что тут произошло, учитывая, что я вряд ли останусь живой, как и вы все, то это вовсе не характеризует тебя как героя– освободителя…
– Я сделал это потому, что захотел тебя,– ответил Карим, сверкнув на нее уже знакомым ей горячим взглядом.– Я не хочу отпускать тебя, потому что испытываю к тебе…тягу…понимаешь?…
– Ты делаешь так со всеми женщинами, которых хочешь?– Влада почувствовала миллиметр свободы выражения, и попыталась воспользоваться им с лихвой.
– Обычно это желание бывает взаимным,– ответил он уверенно. Снова задержал на ней свой взгляд, после чего начал приближаться к кровати. На ходу Карим сорвал с себя полотенце, открыв ее взору свою наготу.
– Не ври мне, что я некрасив. Твои коллеги– журналистки любят меня… Этот ваш западный бред про равенство между мужчинами и женщинами… Все твои феминистки, приезжающие сюда со всего света за сенсациями, стонали подо мной, потому что я настоящий мужчина, с мозолистыми руками, шрамами, мускулами и потом…
Боже, она где– то это уже слышала… Если бы перед ней не стоял здоровый голый мужик, изнасиловавший ее вчера, она бы даже нашла место для сарказма от этого нелепого дежа вю. Почему ее окружают только такие самоуверенные тираны с пунктиком в отношении независимости женщин…
Девушка твердо решила более не занимать позицию жертвы в их борьбе. Даже если все закончится очередным насилием, по крайней мере, она попытается дать достойный отпор… Она не стала в смущении отводить глаза от Карима, чем несколько обескуражила его.
– Ты самоуверенный гордец, ничего более. Разве ты не понимаешь, что вопрос не в твоей красоте или длине члена, и даже не в количестве убитых тобой солдат сирийской армии… Ты не уважаешь ни женщин, ни слабых…Ты ничем не лучше тех, против кого, якобы, сражаешься. Хотя мне лично кажется, что такие, как ты, делаете это бездумно… Ты ведь не нищий, не угнетенный. Ты богат от рождения. Ты из хорошей семьи. Ты просто тщеславен. Амбициозен. Глуп.
Карим сверлил ее глазами. Влада не могла понять, что говорило его выражение лица, что говорил этот тяжелый угольный взгляд.
– Что? Не ожидал такого ответа? Привыкай слышать правду от людей, которые не пресмыкаются перед тобой и не дрожат от страха!– на секунду ей самой стало страшно от той дерзкой манеры, с которой она с ним разговаривала…
