Влада на секунду очнулась, почувствовав тепло крепких рук своего спасителя.. На грани сознания она опустила разрывающуюся от боли голову ему на плечо.. Слезы непроизвольно покатились из ее глаз потоком, который долго сдерживался последними каплями ее силы воли.
Наспех завернув ее в верхнее платье, вернее в ткань, оставшуюся от него, вне себя от все еще не покидающей его ярости, крепко прижимая к себе миниатюрную хрупкую фигуру сотрясающейся от рыданий девушки, он понес ее наверх, в комнату, когда– то выделенную им самим для нее, для них… Влада находилась в состоянии, близком к обмороку.
– Я все равно прикончу эту суку!– закричал сумасшедший голос.
Раздался выстрел. Откуда у него взялась еще одна пуля… Неужели сукин сын ее припрятал, пронеслось с голове у Карима… За толику секунды парень подставил свое тело под пистолет, спрятав Владу от него. Пуля попала в плечо Диба, пройдя навылет… Валид молниеносно среагировал, застрелив одержимого фанатика. Но дело был сделано. Карим заслонил собой ее… Опустился от пронзившей его боли немного неуклюже на колено, но все– таки как можно более аккуратно, чтобы не уронить свою ношу. Влада очнулась и в ужасе наблюдала за случившемся. Она не слышала ни криков людей, ни суеты вокруг них, не видела ни луж крови, ни трупа ее мучителя. Все, на что она смотрела– глаза Карима. Все тот же блеск, все та же острота, но какая– то притупленная печалью… А потом он так же молча, ни говоря ни слова, упал. И девушка почувствовала, как по ее измученному телу прокатилась очередная волна ужаса и боли…
Снова они по соседству, снова она в той самой комнате с выходом в сад из апельсинов. Снова он рядом. По крайней мере, она так думала, мечась по постели в бреду. Боль, агония, страх за Карима, стресс от пережитого– все перемешалось в ее голове. Мария Павловна дежурила при ней. Когда Владу отпускал бред, она с силой хватала ее за руку и молила– он жив? Что с ним?
– Отдыхай. Нормально все. Пуля прошла навылет. Жить будет. Подлатать только надо. Ты о себе подумай, живого места нет, вся исполосана…
Влада снова закрывала глаза, и снова в памяти тени и образы минувшего дня. Все в бреду… Все мутно… Яркая вспышка света от с силой и грохотом распахнувшейся тяжелой железной двери и его лицо. Она слышала удары и даже выстрелы, но все было, как сквозь пелену. Потом его сильные руки подняли ее с холодного пола, голова закружилась, и хотя глаза ее были закрыты, в темной завесе поплыли какие– то причудливые образы и тени…Она вспомнила детство– всякий раз, когда она маленькой закрывала глаза, думала, что перед ней открывается небо…Она видела светлые образы, сплетения созвездий, какие– то причудливые фигурки…Со временем все это забылось, но сейчас она почему– то об этом снова вспомнила…Снова выстрелы, его кровь на ее коже… Снова провал. И вот– она почувствовала нежное соприкосновение измученного тела с мягкой постелью, а вместе с ним и накатившую цунами усталость, потом кто– то поднес к ее губам холодную воду. Влада сама не представляла, какой сильной была ее жажда. Она взахлеб пила живительную влагу– и с каждым новым глотком силы к ней возвращались, взор понемногу прояснялся, но она все еще не могла понять, где находится…Знакомая комната, знакомая постель. Может и не было всего этого ужаса. Нет, был, потому что тело болело так, словно по нему проехались комбайном. Снова провал сознания, снова бред…
Она лежала на животе, шея ее затекла, но когда она попыталась поменять положение своего тела, ее пронзила жгучая боль, сразу напомнившая ей о всем произошедшем накануне. В комнате было тепло. По происходящей сзади нее возне и неумолкающему арабскому шепоту она поняла, что находится в комнате не одна. Прислушалась– и сомнений не было. Ее арабские надзирательницы не оставили ее и сейчас:
– Вай, Аман. Вся синяя– синяя…– причитала одна из них.
– Замолчите, болтушки– перебила их женщина с пожилым глубоким голосом. Влада сразу узнала в ней свою русскую прислужницу.
Увидев, что девушка проснулась, та подошла к ней и стала нежно поглаживать по волосам.
– Милая моя дурочка,– заговорила она с ней ласково на русском,– и как тебя угораздило сюда попасть…
Наконец– то эти долгожданные слова…
– Не говори на русском,– резко перебила ее одна из находившихся в комнате арабок.
Ускути,– ответила невозмутимо Мария Павловна и продолжала,– голубка моя, больно тебе будет несколько дней. Но я все смазала. До свадьбы заживет.
Влада сжала простыни под своими руками. Чувство обиды и боли, душевной и телесной, смешались в ней воедино. Досада, беспомощность, зависимость– все делало ее несчастной, как никогда.
Мария Павловна встала и поднесла к Владе стакан теплого чая.
– На, выпей, легче станет. А потом дам тебе аспиринчика от температуры. А то глядишь, еще и поднимется.
Влада с трудом приподнялась и залпом выпила теплый сладкий чай.
