– Ты так и не научилась покорности, так и не стала примерной женщиной. В тебе все еще живет иблис, сатана! И это он искушает нас всех! Искушает его! Сука! Ты должна сдохнуть!– в его голосе слышались звериные нотки, но Владу, как ни странно, это не пугало. Она была готова ко всему, хотя и понимала, что физическая боль будет для нее тяжким испытанием. Абу Умар с силой сорвал с нее верхнее платье. Влада осталась в одной белой обтягивающей комбинации. Странно, но в голову ей на секунду прокралось чувство благодарности ее русской надзирательнице, которая еще пару дней назад принесла ей эту комбинацию и так настаивала на том, чтобы она ее надела. Если бы под платьем не было ничего, она чувствовала бы себя абсолютно униженной и незащищенной.
Абу Умар отступил на несколько шагов назад и взял с пола металлический прут среднего диаметра, которым шумно рассек воздух так, что тот холодной струей обдал горящее лицо Влады.
– Знаешь, что это?– вкрадчиво произнес он ей, медленно проводя линию этим прутом по ее телу от шеи и ниже.
Влада молчала.
– Это специальный металлический прут, который используют твои друзья в мухбарат (араб.– разведка), когда пытают людей. А это– он дернул за веревки, которыми Влада была привязана к крючкам на потолке– называется «сабех»– это то положение, в котором висят те люди, которых они пытают, только их ноги не касаются земли, как у тебя, вся тяжесть падает на вытянутые руки, в которые с силой впиваются тонкие веревки. Все тело постепенно затекает, а от ударов тонкого прута боль становится все более нестерпимой… Я хорошо это знаю, русская. Меня так пытали, и не раз… Шакалы Али… Трудно жить в этой стране с моими убеждениями…
Влада тяжело вздохнула, пытаясь подавить свой страх.
– Тебе нравится это?– с сарказмом произнес он.
– Нет,– тихо пробубнила Влада.
– Не слышу!– закричал он.
– Нет, не нравится!– ответила она повысив голос и неизбежно сорвалась на рыдания. Теперь было больно, по– настоящему больно…
– Твои слезы меня не тронут, я не он,– сухо произнес, подойдя к ней вплотную. Он снова рассек воздух прутом.– Понимаешь, я просто должен это сделать… Я избран тебя убрать с его пути!!! С нашего пути…!– с этими словами он сдавил ей горло так, что она захрипела, но тут же ослабил хватку.
Владу охватила волна отчаяния… Он невменяем, сумасшедший маньяк… Она в руках у психа… Появилась смутная надежда, что Карим не знает о всем этом, что это не его приказ… Конечно, не его… Не его… Он не мог такое приказать с ней делать… Только не он…
Влада глотала слезы, все более ощущая себя загнанной в тупик…
– Но перед смертью ты мне все расскажешь.. На кого работаешь, что тут забыла… Ты шпионка!!! Я– то знаю точно, меня не проведешь!
Он отбросил прут, который с характерным шумом упал на плиточный пол. Начал расстегивать свои брюки. Влада подумала о том, что он станет ее сейчас насиловать, однако тот лишь вытащил ремень, сложил его вдвое в своих руках и снова провел им по телу девушки.
– Для этого прута ты слишком дохлая… Пожалуй, попробуем выбить из тебя признание вот этим, – он натянул концы своего кожаного ремня, отчего тот звучно щелкнул…С силой дернул за комбинацию, та разорвалась, оголив спину и верхнюю часть бедер Влады.
Абу Умар замахнулся и ударил по пояснице, отчего девушка громко закричала, не в силах сдержать жгучую острую боль, словно разряд тока прокатившуюся по ее нервным окончаниям.
За ударом тут же последовал следующий, потом еще. Влада кричала во что есть силы, плакала, извивалась, но не просила пощады.
Абу Умар тоже не говорил ничего. Он просто бил, стараясь не подпускать к своему сердцу чувство жалости к этой хрупкой женщине. В глубине его сознания сумрачно вертелась мысль, что она не виновна, но он резко отгонял ее прочь.
– Будешь говорить?– прошипел сквозь зубы.
– Мне нечего говорить,– проговорила Влада, давясь в своих слезах… Она ответила на русском, потому что боль была такой обжигающей, что чувство языка ее покинуло…
Он продолжал бить.
Спина Влады и ее бедра были уже исполосаны толстыми следами от ремня пурпурно– синего цвета вперемешку с красным. Она уже не кричала, а только вздрагивала и болезненно– обреченно ахала при каждом новом ударе. Еще вспышка– и в глазах появился какой– то яркий свет. Она полетела на него, а Абу Умар в это время увидел, как его пленница теряет сознание.
Надо передохнуть,– пронеслось у него в голове. Оставил ее в том же положении, в каком она обессиленно обвисла. Вышел наружу. Зашел на кухню попить воды. Из подсобки доносились крики, в дверь ломились. Эти неугомонные бабы все ему испортят. Надо было их тоже пристрелить, а не запирать здесь, чтобы мешали…Ничего, ради революции идут и не на такие жертвы.. Он нехотя открыл дверь.
– Что орете?
Мария Павловна недобро покачала головой.
– Тебе это так не сойдет с рук… Дурак ты, Абу Умар. Нельзя так… Сообщи ребятам…
