(
Джоан уселась в позу лотоса:
– Ом мани падме хум.
Джиджи поддержала Джо, помогла ему опуститься. Он уткнул голову в колени, продолжая всхлипывать. Джиджи склонилась над ним, словно встревоженная мать над поранившимся ребенком.
– Ом мани падме хум. – (Ом мани падме хум.) (Юнис, могу я как-то помочь?) – Ом мани падме хум. – (Нет, босс. Попросите Джиджи помочь
– Джиджи! Помоги мне замкнуть Круг!
Девушка испуганно подняла голову, будто впервые заметила Джоан.
– Ом мани падме хум. Джиджи, помоги мне. Нам обоим.
Джиджи опустилась в позу лотоса рядом с ней, колено к колену, взяла Джоан за левую руку, а Джо – за правую.
– Джо! Джо, послушай! Замкни Круг!
Джо Бранка перестал плакать, поднял голову и не поверил своим глазам. Он медленно вытянул ноги, сдвинулся, заняв третью сторону треугольника, и попытался сесть в позу лотоса. Вымазанные краской шорты мешали. Джо с удивлением глянул вниз и начал расстегиваться. Джиджи отпустила его руку и помогла избавиться от шортов. Тогда он с легкостью принял падмасану и потянулся к девушкам.
– Ом мани падме хум!
Круг замкнулся. Джоан вздрогнула, как от электрического разряда. Ей и прежде доводилось чувствовать подобное с тремя или четырьмя партнерами, но никогда так сильно. Вскоре это ощущение сменилось приятным теплом.
– Ом мани падме хум.
Мантра катилась по Кругу. Они распевали ее в унисон, повторяя вновь и вновь, пока Джоан не перестала слышать и ощущать что-либо, кроме всеобъемлющего покоя.
– Просыпайся. Просыпайся. Вернись.
Джоан заморгала, почувствовала, как глазные яблоки возвращаются в обычное положение.
– Винни, я не сплю. Чего тебе?
– Ты сказала, что еду можно разогревать. Сама сделаешь или мне?
– А… – Она поняла, что Круг еще не разомкнулся. – Сделаю, если можно.
Джо спокойно, вопросительно посмотрел на нее:
– Все порядке? Хорошая аура?
– Она в норме, – ответила за нее Джиджи. – Пойди пописай, а мы едой займемся. Не забудь руки помыть; скипидар в аптечке.
– Хорошо.
Джо встал, помог подняться девушкам и пошел в ванную.
Джоан проследовала за Джиджи на кухню, заметила часы на духовке:
– Джиджи, часы точные?
– Более или менее. Тебе пора уходить? Я надеялась, ты останешься.
– Останусь. Сколько мы сидели в Круге?
– Часа полтора, может, чуть больше. Достаточно долго. Это важно?
– Ничуть. – Джоан обняла девушку. – Спасибо, Джиджи.
Джиджи обняла ее в ответ:
– Спасибо тебе. Наконец-то я снова увидела Джо в единстве со всем сущим, в мире со своей кармой… Он был сам не свой, с тех пор как…
– Как Юнис погибла?
– Да. Он вбил себе в голову, что этого не случилось бы, если бы он не поперся в Филадельфию повидать маму. Он знал, что это не так, но теперь и нутром почувствовал, я вижу.
(Босс, передайте Джиджи привет от меня.) (И раскрыться?) (Тьфу ты. Тогда не надо. Вряд ли она расскажет Джо, но лучше не рисковать. Все и так удачно складывается.)
– Джиджи, я думаю, Юнис хотела бы тебя поблагодарить, если бы могла. Кажется, сейчас у вас все в порядке.
– Вроде того. Слушай, как мне тебя звать? Я не могу говорить: «Эй, ты!» А «Иоганн Себастьян Бах Смит» – не слишком женское имя.
– Теперь я Джоан. Точнее, Джоан Юнис Смит. Среднее имя – вроде как дань памяти. Сечешь?
– Секу. Отлично. Думаю, Джоан Юнис – самое то.
(Босс, вы здорово выкрутились! Знаете, почему я не хотела сюда возвращаться? Боялась за Джо… а за себя – еще больше.) (Знаю, славная моя. Мы вместе боялись. Джо тоже.)
– Джиджи, зови меня только первым именем, чтобы не расстраивать Джо.
Джиджи мотнула головой:
– Вряд ли он расстроится. Если ошибаюсь, то еще посидим в Круге. Сегодня наш Круг вышел идеальным. Он все равно рано или поздно узнает.
– Хорошо. Я сама ему скажу.
– Давай после ужина. Я хоть целый день могу сидеть в Круге, но лучше не на пустой желудок. Я почти не завтракала, а на обед только бутерброд съела. С тех пор уже пять часов прошло. – Джиджи прижалась к Джоан и поцеловала ее.
– Давай поедим.
– Кто-то сказал «поедим»?
– Джо, подожди минутку, мы не договорили. И нам тоже нужно в туалет; дорогая, ты первая, а я пока поставлю еду разогреваться.
– Джиджи, иди первой.
– Пойдем вместе. Джо, а ты тогда разогрей.
– …нравится твоя идея открыть Фонд памяти Юнис Эванс Бранки. Хочу, чтобы Юнис помнили всегда. В первую очередь – я сама.
Джо Бранка сухо кивнул.
– Правильно. Юнис бы одобрила, – внезапно он улыбнулся. – А ты ничего, Джоан Юнис. – Он поставил чашку, начал убирать посуду и добавил: – У тебя даже прикид, как у Юнис.
– Она выходила в таком на работу, Джо. Мне понравилось, вот я и заказала такой же.
– Отлично. Шмотки, не роспись. Маляр?
– Джо, я не нашла такого художника, как ты, пришлось обходиться чем есть. Может, ты будешь меня красить? Я имею в виду – иногда. Профессиональная работа, профессиональная оплата, никаких обязательств.
Джо с улыбкой помотал головой:
