Все-таки лишилась я одной драгоценной пары. Надо будет обратиться в посольство и дополнить список предметов для пересылки. А Торстонсон… пускай приходит и тащит претензии в письменном виде. Наш контракт не предусматривал физическое воздействие.
На столе меня дожидался белый лист, который сразу стал заполняться отрывистыми фразами:
Дальше я читать не стала. Смяла листок в бумажный шарик и отправила в урну с одного броска.
За такую выходку любому наемному работнику грозило увольнение. Однако и Торстонсон со своей стороны проверял границы рабочих отношений на прочность.
Встречей высокопоставленных гостей этим вечером, видимо, занимались люди Торстонсона. Меня больше никто не беспокоил.
Всю эту неделю ежедневно во второй половине дня я принимала менторов младших классов. Еще пара часов отводилась на разбор форс-мажоров. Мой рабочий день официально длился десять часов, однако я с самого начала махнула рукой и работала по двенадцать — с девяти утра и до девяти вечера.
Вдобавок совершала три обхода школы в течение дня — спрятавшись под невидимостью и каждый раз выбирая новый маршрут. Это помогало видеть и слышать Тайлерин вживую, не через призму артефактов. Последний раз я проходила по полутемным коридорам уже после занятий. Где-то с шести до восьми, чтобы успеть до закрытия учебного и административного корпусов.
Все школьники обязаны разойтись по своим комнатам к восьми вечера, а преподаватели — покинуть рабочее место и запечатать его до утра. Ближе к ночи жутковатая магия ларгов усиливалась и могла смешиваться со стихийной. Вероятность нестабильности возрастала.
Вся территории школы превращалась в запретную зону, за исключением общежития и личных покоев, над которыми стояли дополнительные щиты
Похоже, кроме меня, никто не находил это странным. Мальчишки уже привыкли тусить на своем первом этаже, соединенным с подвалом, — с его отдельными входами, лестницами, террасами (!) и спортивными площадками. Школа же, будто всегда так было, начиналась со второго, парадного, этажа и оккупировала все остальное здание — вплоть до пятого и чердака.
Девочек три месяца назад поселили в большом особняке-пристройке. Подозреваю, они были далеки от того, чтобы возмущаться, как мало Тайлерин напоминал уютную, построенную для учебных целей школу, а не замок-тюрьму.
Я отлично изучила бесконечные переходы со второго по пятый этаж и теперь могла бы кружить по ним вместо школьного призрака.
Сейчас я пробиралась через лабиринты галерей, погруженная в мысли и не глядя по сторонам. На втором чисто, на третьем… Вот и четвертый. Магическое зрение, слава краку, тренируемый навык; оно не зависело от силы ресурса.
На сколько меня еще хватит в таком режиме? Рано или поздно придется признаться Торстону, что организм не справлялся. Я подпитывалась магией из браслета, утром и вечером, — вопреки инструкциям, — а дел все равно не переделать.
Со следующей недели начнутся встречи с родителями. По-хорошему, мам и пап стоило бы принимать с прошлого месяца. Тогда бы список фамилий, который составлял Айвар, не растянулся на несколько страниц.
А ведь я даже не вела уроков и отчаянно скучала по своим предметам — по магтеории, основам чароплетения, по истории магической литературы. По живым восторженным глазам и дебатам в конце каждого часа… Я превратилась в вечно занятого администратора, хотя еще недавно считала себя теоретиком и практиком магической науки.
Количество происшествий только росло. Разбирались с текущими, одновременно отыскивая новые, скрытые от постороннего взгляда. Буквально вчера мы с Силкхом пресекли торговлю самодельными артефактами в младших классах — самые безобидные из них «всего лишь» не срабатывали.
Но свою главную задачу я видела не в том, чтобы предотвращать чрезвычайные ситуации. Мне нужно добиться, чтобы школа работала, как часы. Происшествия, когда все налажено, — вариант нормы, особенно если понятно, как реагировать.
Нам катастрофически не хватало людей. Нужны три или четыре заместителя. Предметники, занятые на каждом уроке. Менторы — по одному на класс, а не на пять-шесть классов.
Попытки надавить на канцлера заканчивались одинаково:
