Нецензурная брань на родном языке — это посильнее, чем просто рифмованные строчки. Катаклизм последовал незамедлительно. Причем, как и было задано, он оказался ограничен в пространстве.
Между мной и двумя первыми красавчиками образовалась воронка, откуда показался гигантский слизень с распахнутым зевом. Он открыл его еще шире, и раздался отвратительный всасывающий звук.
Но и это еще не все. Сверху на нас опускалась воронка пылевого смерча… Впрочем, я все-таки молодец. Площадь поражения обоих элементов заключалась ровно в квадрате десять на десять. Примерно так я свой кулачок и оценивала.
Оторвала Элежберту вместе со штаниной и потрусила в безопасную сторону — противоположную той, куда обращались мои слова. За моей спиной торстонсоновские сети пеленали слизня из другого измерения. Сирена выла так же противно, как и вчера.
Парней раскидало в разные сторону. Кажется, слизень и воронка их несколько проредили.
Зачем нужна система безопасности, если для нее нет работы? Канцлеру не на что жаловаться.
Однако настоящие неприятности дали о себе знать, когда мир вокруг принялся терять краски. Парк из зеленого стремительно превращался в грязно-бурый. Чернело и серело все, сколько хватало глаз.
Элежберта издала отчаянное «мр-я-я-я-яуав». Я прижала кошку к груди. Над школьным двором захлопали крылья. И вой, обрушившийся на нас сверху, не имел ничего общего со всеми звуками, которые мне доводилось слышать.
— И чего он орет, Элежберта? — ворчала я, сжимаясь в комок под черно-белым кустом и продолжая баюкать до полусмерти напуганную животину. — А если бы полудурки вот так же окружили кого-то из девочек? По-моему, нам надо запросить систему защиты от его защиты.
Ларг устроил настоящее светопреставление. Основной удар пришелся на двор. Пропали не только цвета, но звуки и запахи. По-моему, даже страх смерти, и тот исчез. Я лежала, уставившись в одну точку и дремала. Однако кошку из рук не выпустила. Так нас и нашел Айвар.
Тщедушный с виду секретарь вынес обеих на себе. Конечно, в кабинет доставил через портал, но это все равно был подвиг. Пока он крутился рядом, то прыская на меня розовой водой, то пихая пиалу с некрепким чаем, я выслушала один из самых коротких докладов на своей должности.
Его представила Ниса. Девочка примостилась под кушеткой, на которой улеглась я, и сообщила, что учителя заканчивают эвакуацию.
— Школьников вывели через специальные выходы. Я их только на схемах видела. Но они и, правда, существуют, все работают. Мальчиков отправили на их минус первый, а мегер, то есть девочек повели обходным путем. Ведь центральный вход в общежитие — как раз через двор.
Элежберта, сидевшая у меня на животе, тут же перебежала к Нисе. Вспрыгнула к ней на колени, и сделала вид, что мы не знакомы.
Впрочем, я еще долго не смогу на нее обижаться. Если бы не ее отменная реакция, то я бы, наверное, потеряла несколько дополнительных секунд. А вдруг кто-то из подонков догадался бы заткнуть мне рот?
Надо уточнить у Силкха, что это было такое. Откуда эта ничем не спровоцированная агрессия и какую преследовала цель. Но думать и говорить я сейчас могла только о канцлере.
— Его надо изолировать. Он чуть нас всех не убил. Что за невыносимый звук — на нижней границе слышимости и вместе с тем оглушительно громкий?
Секретарь успел почистить и привести в порядок мой костюм. Сначала возился с пиджаком, потом вынудил постоять в сорочке с (моя любимая, с воротником-стойкой) и вернул рубашке идеальный вид прямо на мне.
— Что вы, наш будущий император лишь выразил неудовольствие. Намекнул, не больше. Теперь вы понимаете, почему многое у нас устроено так, а не иначе. Такому ларгу сложно противоречить.
— Да, — согласилась я. — Проще сдохнуть на месте. Если он так глушил противников на поле боя, то, наверное, следом шли люди, которые топориками обрывали страдания несчастных… Хотя зачем такие сложности. Раз он мог еще громче, то и добивать бы никого не пришлось. Полное поле некогда несогласных, но позволивших себя переубедить.
Айвар удостоил меня тяжелого вздоха. Ниса же прислушивалась к нашей беседе с огромным интересом.
— Повторяю, канцлер просто расстроился. Он каждые пять минут спрашивает, как вы себя чувствуете.
Чувствовала я себя странно. С одной стороны, вроде сделала все правильно. Парни бы от меня не отстали, их остановила бы только грубая сила. Однако с учетом вмешательства Торстона ее вдруг оказалось чересчур много. Школа на сегодня закрыта.
Я несколько раз порывалась пойти к ларгу. Но Айвар и Ниса укладывали обратно. Причем секретарь намекал, что мой работодатель еще не вернул себе человеческий вид и по-прежнему рвал и метал. Беседа обещала быть сложной.
Но я давно к ней готовилась. Я столько всего имела ему сказать. И про его безумное поведение и, главное, про перемены, которые он обязан разрешить в заведении… И тут такое, эвакуация школы.
