Пережив нашу встречу, которая произошла полгода назад — спустя пятнадцать лет после короткого романа, — я думала, что более фееричного провала со мной уже не могло случиться. Мы схлестнулись с ним на конференции по бытовой магии. Канцлер заявился туда как ни в чем не бывало. Хмурый, весь в черном, уселся в президиуме. На меня не глядел — будто я пустое место. И хоть бы капельку постарел за это время, как все нормальные люди… Когда наступила моя очередь читать доклад, то меня сразу понесло не туда.
Я была не в духе из-за разрыва с женихом, и тут Торстонсон, который ковырялся в своих бумагах и даже не делал вид, что слушает… Меня сразу понесло не туда. Я бросилась обличать мужской шовинизм, а потом подняла всех уважаемых коллег с их кресел и… Лучше не вспоминать. В меня будто вселилась богиня, проснувшаяся не с той ноги. А ларг тогда отправился купаться в фонтане.
Потом он долго носил меня на руках, закрыв рот заклинанием. От кого-то отбивался, кому-то угрожал. Я вообще первый раз слышала, как он смеялся. И еще маг перестал корчить из себя ржавую металлическую статую.
Однако то выступление имело грандиозные последствия. Меня вынудили покинуть Лондиниум. Для моей же пользы, разумеется. Фактически отправили в ссылку. Хотя Оливия всячески успокаивала, мол, — какой грандиозный опыт, невероятные карьерные перспективы… И кому я всем этим обязана? Профессору, крак его, Торстонсону, который снова перевернул мою жизнь, помахав перед носом не по-мужски пушистыми ресницами.
Теперь я из принципа должна навести здесь порядок всего за один год. Сделать из Тайлерина заведение, которое нестыдно будет передать другому директору. Не школу для мальчиков и не школу для девочек — а место, где и те, и те будут в одинаково комфортных условиях получать знания. Тайлерин даст ученицам возможность сделать карьеру. Ведь мир не ограничивался женской половиной дома; он огромен и полон перспектив…
Айвар сновал туда-сюда, бросая на меня озабоченные взгляды. Ниса с Элежбертой ушли обедать.
— Ну что там канцлер? Мне нужно к нему. Я все объясню.
— Он сейчас занят, — замялся Силкх. — Эти мальчики принадлежали к самой верхушке. Трое из них являлись единственными наследниками чрезвычайно знатных родов. Их родители и представители кланов отчаянно умоляют верховного господина…
— Как это понимать, «являлись»? Червяк отвратителен, сама терпеть его не могу. Но в этом измерении он не способен кого-то сожрать по-настоящему, только обслюнявить.
Айвар захлопал глазами. Он опять искал правильные слова.
— Все десять магов сейчас дышат при помощи аппарата. Это еще не означает наступление смерти. Возможно, господин и вернет их к жизни. Он умеет быть милостивым.
— Десять?! Он положил всех, кто был во дворе. Айвар, я тоже иду туда. Отчаянно умолять вашего верховного… Это мои ученики, пусть я их и не учила. Но школа-то точно моя.
Задержалась у зеркала. Благодаря секретарю никаких следов утреннего происшествия. Даже волосы уложены правильно.
— Не слишком светлый костюм? Надеть что-то более строгое, как думаешь?
— Нннне надо. Господин еще не до конца человек. Чем нежнее, тем лучше, госпожа Летиция.
Он повел меня коридорами и коридорами. Просто так сигануть в кабинет к канцлеру не имела права даже я. Перед той самой дверью, что я вчера пыталась разнести, мы замерли оба. Однако она тут же распахнулась.
В приемной толпились какие-то люди. Пахло страхом. Такой спертый запах с примесью плесени возникает, если одновременно в твоем присутствии боятся сразу несколько магов.
Я растолкала их всех, пользуясь локтями и немного посвистывая. Толкнула еще одну дверь… Здесь вообще отсутствовали запахи. Несколько женщин и мужчин стояли или сидели, боясь пошевелиться.
Фигура у окна заполняла собой все. Поглощала слова, всхлипы и даже сам воздух. Ларг смотрел в окно, развернувшись к нам спиной. Назвать его Торстонсоном язык сейчас бы не повернулся.
— Летиция, дорогая, усаживайся в мое кресло. Теперь все представители школы в сборе. Давайте начинать.
Я без разговоров залезла на высокое сидение. Чуть опустила его под свой рост. Протест, с которым я явилась, потерялся где-то в горле. Ущипнуть себя что ли.
На меня уставились шесть пар глаз. Не помню, чтобы когда-нибудь смотрели с таким ужасом, хотя в своей жизни я вытворяла всякое. Через мгновение дошло, что глядели присутствующие вовсе не на меня, а на того, кто вырос позади.
Ларг сложил обе руки на спинку кресла, будто заперев между ними. Пальцы неестественно длинные, с перепонками посередине, а кожа слишком темная и твердая — как на боевом щите.
Я прикрыла глаза. Мы с ним на одной стороне. И если он забудет, то я напомню.
Канцлер не был монстром на вид. Во всяком случае, их я представляла себе иначе. Он как будто троился или четверился. Все потому, что мог находиться в нескольких мирах одновременно.
Темные волосы обрамляли спокойное, немного застывшее лицо — но при этом сзади зиял капюшон. Вокруг плечей угадывался плащ. Впрочем, если присмотреться, то это… Нет, никто не желал разглядывать его настолько пристально.
