- У моей жены карие глаза, - услышала я вслед за тем.
Что?!
- У вашей жены? - уныло переспросила я.
- Бывшей жены, - поправился он. - Мы в разводе, но я все время забываю...
Как я должна на это реагировать?! Я и не знала, что он был женат... Ладно, решила я, крепко взяв себя в руки; у каждого человека есть прошлое, а он к тому же и не говорил, что не был женат.
- Теперь с этим покончено, - сказал он.
- Э-э-э... да-да, хорошо, - ответила я, стараясь ободрить его.
- Я желаю ей добра.
- Чудесно, - от всей души кивнула я.
Молчание.
- Я не горюю, - тихо сказал он, с тоской глядя на скатерть.
Опять молчание.
- Мэг, - сказал он.
- П-простите? - не поняла я.
- Мэг, - повторил он, - так ее зовут. На самом деле Маргарет, но я всегда называл ее Мэг. Такое прозвище, что ли.
- Очень мило, - слабо поддакнула я.
- Да, - согласился он со странной, какой-то далекой улыбкой. - Да, вы правы.
Неловкое молчание.
Я услышала слабый, глуховатый звук, но только через секунду-другую до меня дошло, что это стук моего собственного сердца, стремительно и без остановок опускающегося вниз, в пятки.
Но, возможно, у меня слишком мрачный взгляд на вещи.
А вдруг нам удастся помочь друг другу исцелить разбитые сердца? Вдруг все, что ему нужно, - это любовь хорошей женщины? Вдруг все, что нужно мне, - это любовь Чака Таддеуса Мюллербрауна из - да откуда же, забыла, - в общем, откуда-то из Аризоны?
Подошла официантка принять у нас заказ на напитки.
- Мне стакан вашей лучшей английской водопроводной воды, - сказал Чак, откидываясь на спинку стула и похлопывая себя по животу. У меня возникло ужасное подозрение, что рубашка на нем нейлоновая.
И что он там несет насчет водопроводной воды? Он что, пьет воду из-под крана? Ему что, жить надоело?
Официантка недобро посмотрела на Чака, с первого взгляда распознав экономного человека.
Но от меня-то он, надеюсь, не ждет, что я последую его примеру?
Если так - прошу прощения, но пусть катится ко всем чертям, потому что мне хотелось выпить. И не воды.
Начинать надо так, как собираешься продолжить.
- Мне "Бакарди" и диетическую кока-колу, - попросила я, стараясь говорить уверенно и небрежно.
Девушка ушла, а Чак нагнулся ко мне через стол и заметил:
- Не знал, что ты пьешь спиртное.
С таким неудовольствием, точнее, отвращением он вполне мог бы сказать мне, что не знал, что я занимаюсь сексом с малолетними детьми.
- Да, - несколько запальчиво ответила я. - А что? Время от времени я люблю выпить.
- О'кей, - медленно произнес он. - О'кей. О'кей. Все нормально. Все о'кей.
- А ты разве не пьешь? - поинтересовалась я.
- Отчего же, пью.
Слава тебе господи!
- Я пью воду, - продолжал он. - И газировку. Другой выпивки мне не нужно. Черт возьми, лучший в мире напиток - ледяная вода. Алкоголь мне ни к чему.
Я приготовилась к худшему и пообещала себе немедленно встать и уйти, если услышу, что он ловит кайф от самой жизни.
Но, увы, этого он говорить не стал.
Наша беседа продолжалась в той же незамысловатой манере. Пересказываю почти дословно.
- Твоя... э-э-э... Мэг не пьет? - спросила я, поспешно добавив: Спиртное.
Я боялась, как бы он не начал по новой свои игры с переносным значением слов.
- Она никогда не прикасалась к спиртному и никогда не испытывала в том необходимости! - взревел он.
- Да я, в общем, тоже не испытываю, - заметила я, удивляясь, почему вдруг мне понадобилось оправдываться.
- Эй, - пронзительно посмотрел он на меня, - задай себе вопрос: кого ты хочешь убедить? Меня или себя?
И, знаете ли, теперь, когда я разглядела его как следует, он оказался не столько бронзовый от загара, сколько оранжевый.
Натурально оранжевый, как апельсин.
Принесли наши напитки: стакан воды для Чака, мое орудие дьявола и диет-коку.
- Заказывать будете? - спросила официантка.
- Да мы ж только пришли, - грубо оборвал ее Чак.
Девушка ушла. Мне хотелось вскочить, догнать ее и извиниться, но Чак принялся занимать меня тем, что с определенной натяжкой можно было назвать легкой беседой.
- Ты была замужем, Линди? - спросил он.
- Люси, - поправила я.
- Что?
- Люси, - повторила я. - Меня зовут Люси.
Ответом мне был недоуменный взгляд.
- Люси, а не Линди, - уточнила я.
- А, теперь ясно, - радостно загоготал он. - Извиняюсь, очень извиняюсь. Понял вас. Да, конечно, Люси.
И опять заржал, прямо-таки затрясся от смеха.
Чтобы успокоиться, ему потребовалось минут пять, не меньше.
Потом он еще долго покачивал головой и повторял: "Линди! Как вам это понравится?" или: "Ха-ха-ха! Линди! Кто бы мог подумать!"
Затем продемонстрировал во всей красе свой южный выговор (тягучий и нечленораздельный), промычав нечто вроде:
- Ой, держите меня, вяжите меня! Во сказану-ул!
А лицо его, сперва показавшееся мне таким волевым, на самом деле было просто неподвижным. Застывшим, как маска.
Я сидела, натянуто улыбаясь, ждала, пока он наконец угомонится, а потом сказала:
- Отвечаю на твой вопрос, Брэд: замужем я не была ни разу.
- Эй, эй, эй, - вскинулся он, меняясь в лице от раздражения. - Мое имя Чак. Что еще за Брэд такой?
- Это шутка, - торопливо пояснила я. - Ну, понимаешь... ты назвал меня Линди. А я тебя - Брэдом.
- А, ну да.
