- Американский джентльмен? - уточнил мужской голос.
- Да, - неохотно подтвердила я. Джентльмен, как же!
- А вы, должно быть, та душевнобольная девушка? - осведомился голос.
Ах, подлец! Да как этот тип смеет называть меня сумасшедшей!
- Господин из Америки объяснил, что вы часто так себя ведете, но ничего с собой поделать не можете.
Я проглотила вспышку бешенства и пробормотала:
- За шампанское я заплачу.
- Не нужно, - сказал голос - Мы согласились пересмотреть размеры материального ущерба, нанесенного им, если он заплатит за шампанское.
- Вряд ли справедливо, чтобы он платил за вино, если не пил его, возразила я.
- Но он его выпил, - сказал голос.
- Он же не пьет, - заспорила я.
- Еще как пьет, - усмехнулись на том конце провода. - Приезжайте и убедитесь сами, если не верите.
- То есть он еще у вас?
- У нас. И текилу пьет далеко не безалкогольную.
О боже! Значит, теперь на моей совести превращение Чака в пьяницу. Хотя, если вдуматься, может, это лучшее, что с ним когда-либо случалось.
Так, а теперь включаем телевизор!
К моему великому неудовольствию, я застала Карен и Дэниэла в гостиной. Они распивали вино, держались за ручки, были тошнотворно нежны и смотрели мой сериал по моему телевизору.
- Ты что-то рано, - раздраженно проронила Карен.
- Угу, - нагло ответила я.
Потому что я тоже разозлилась. Вот тебе и посмотрела сериал! Не могу же я оставаться в одной комнате с Карен и Дэниэлом, когда они так поглощены друг другом.
Придется сидеть у себя в спальне, пока они нежатся на диване и Карен кладет голову на колени Дэниэлу, а Дэниэл гладит ее волосы, а она гладит его... ладно, где бы она там ни гладила, я об этом думать не хочу.
Они так ворковали, что мне стало противно.
С Шарлоттой и Саймоном я никогда не чувствовала себя настолько неловко; возможно, с Карен и Дэниэлом мне было не по себе потому, что я просто не понимала, что между ними происходит.
- Как дела? - самодовольно спросил Дэниэл.
- Нормально, - беззаботно ответила я.
- А как там твой американец?
- Он псих.
- В самом деле?
- В самом деле.
- Люси, неужели опять? - вздохнула Карен. - Кажется, это начинает входить у тебя в привычку.
- Я иду спать, - отрезала я.
- Иди, - разрешила Карен, игриво подмигивая Дэниэлу.
- Ха-ха, - сказала я, очень стараясь вести себя как настоящая подруга. - Спокойной ночи.
- Люси, если ты уходишь только из-за того, что мы здесь, не надо, - как всегда, проинформировал меня Дэниэл.
- Надо, - поправила Карен.
- Останься, - настаивал Дэниэл.
- Иди, - рассмеялась Карен.
- Карен, не будь такой грубой, - смутился Дэниэл.
- Я не грубая, - улыбнулась Карен. - Я просто честная. Я ставлю Люси на место.
Я пошла к себе с чувством необъяснимой горечи.
- Да, Люси, кстати, - крикнула мне вслед Карен.
- Что? - остановившись у двери, спросила я.
- Тебе звонили.
- Кто?
- Гас.
47
Словно тяжелая глыба свалилась с моих плеч, и я испустила долгий, блаженный вздох облегчения: именно этой минуты я ждала целых три недели.
- Так, а что он сказал? - возбужденно спросила я.
- Что перезвонит через час, а если снова тебя не застанет, то будет звонить каждый час, пока ты не вернешься.
Счастье захлестнуло меня теплой волной. Значит, он не бросил меня, и я ни в чем не провинилась, и никакая Менди не заняла моего места в его сердце.
Тут меня пронзила ужасная мысль.
- Что ты ему сказала?
- Я сказала, что тебя нет.
- И что я пошла на свидание?
- Да.
- Отлично! Пусть поволнуется. Во сколько он должен перезвонить?
Карен выпрямилась и пристально посмотрела на меня.
- А тебе-то что? - спросила она. - Ты ведь не собираешься с ним разговаривать?
- Вообще-то собираюсь, - кротко возразила я, переминаясь с ноги на ногу.
Дэниэл покачал головой, всем своим видом говоря: "Когда же она поумнеет?" - и поджал губы. Подумаешь, чистоплюй! Что он знает о муках нерастраченной или растраченной наполовину любви?
- У тебя совсем нет гордости? - осторожно спросила Карен.
- Совсем, - рассеянно пробормотала я, занятая мыслями, какой тон взять для объяснения с Гасом - дружеский, сердитый, суровый?
- Ладно, пропадаешь - пропадай, - буркнула Карен и повернулась ко мне спиной. - Он должен перезвонить минут через двадцать.
Я ушла к себе. От восторга мне хотелось прыгать до потолка. Двадцать минут, целых двадцать минут - как же их вытерпеть?
Но нет, надо сохранять спокойствие и хладнокровие. Нельзя, чтобы он понял, как я взбудоражена. Я заставила себя дышать медленно и глубоко.
Но губы помимо воли расплывались в улыбке: без пяти десять я буду говорить с Гасом - с Гасом, которого считала навсегда пропавшим! Время ползло страшно медленно.
Когда электронный экран будильника показал 9.55, я приготовилась к старту и стала ждать сигнала.
Я ждала, ждала, ждала...
Гас не звонил.
Конечно, не звонил.
Как я могла хоть на секунду поверить, что он позвонит?
Чтобы не расплакаться, я принялась утешать себя сразу всеми обычными способами.
