Но никто не выбежал в прихожую, запыхавшись от нетерпения. Пришлось нищенски плестись в кухню, где мне немедленно выдали посудное полотенце.
- Кто-нибудь звонил? - безнадежно спросила я.
Карен с Шарлоттой опять покачали головами. Я закрыла рот и решила больше не спрашивать. Сама выть готова от обиды и их ставлю в дурацкое положение.
Тогда я последовала совету женских журналов и "занялась делом". Считается, что "заниматься делом" очень полезно, если надо отвлечься от мыслей о сбежавших мужчинах, а у нас дома, на счастье, после вчерашнего бурного вечера дел по горло - хоть я и не рассчитывала, что заниматься ими придется мне. Я думала, девочки из сострадания освободят меня от хозяйственной повинности, будут добрыми и чуткими, ведь меня бросил Гас, и в порядке исключения Карен ничего на меня не взвалит.
О, как я заблуждалась!
Карен тут же принялась меня воспитывать.
- Займись делом, - бодро заявила она, вручая мне полуметровую стопку грязных тарелок. - Это отвлечет тебя от мыслей о нем.
Я расстроилась еще больше: мне хотелось сочувствия, бережного обхождения, хотелось, чтобы со мной обращались, как с выздоравливающей после тяжкой болезни. А вот чего мне точно не хотелось, так это мыть посуду.
Каждый, кто говорит, что, занимаясь делом, вы забываете о своем разбитом сердце, ошибается: в тот день я истово занималась делом и постоянно думала о Гасе. Я так и не поняла, почему, убирая с пола в туалете лужу рвоты, должна отвлечься от мыслей об исчезновении Гаса. По-моему, одно несчастье просто на время сменилось другим.
Я пропылесосила всю квартиру, вымыла уцелевшие тарелки и бокалы, сложила разбитую посуду в прочный полиэтиленовый мешок и пришпилила к нему записочку для мусорщиков, чтобы они случайно не поранились. Я вытряхнула горы пепла из пепельниц, закрыла пленкой миски с нетронутой едой и поставила их в холодильник, где они на ближайшие три недели займут драгоценное место обезжиренных йогуртов, зарастут плесенью и в конце концов будут бесславно выброшены. Далее я попыталась отчистить с ковра свечной воск, но не смогла, а посему передвинула диван, чтобы закрыть пятно. И не переставая думала о Гасе.
Нервы мои были натянуты до предела. Весь день звонил телефон, и на каждый звонок я вскакивала, дергалась и лихорадочно молила: "Господи, прошу тебя, пусть это будет Гас". Я не смела снять трубку - вдруг там Гас? Подойти к телефону было равносильно признанию того, что я волнуюсь, а это непростительно. Поэтому Карен и Шарлотте приходилось то и дело отрываться от мытья кастрюль (в случае Шарлотты) или распыления по всем комнатам освежителя воздуха (в случае Карен) и делать это за меня.
И, как покинутая, но гордая женщина, я настаивала на том, чтобы они выдерживали не менее пяти звонков, прежде чем снять трубку.
- Еще рано, погоди! - твердила я из раза в раз. - Пусть еще позвонит. Чтобы не думал, будто мы сидим на телефоне и ждем его звонка.
- Но мы ведь ждем, - недоумевала Шарлотта. - Во всяком случае, ты.
Впрочем, все это оказалось без толку. Мне позвонили всего один раз за день, и то - будто больше некому - моя мама.
А потом вдруг настал вечер. Субботний вечер.
Субботний вечер всегда играл в моей жизни заглавную роль, он был воплощением прекрасного, ярким пятном в унылой серости мира. Но такой субботний вечер, вечер без Гаса, - в общем, я с ужасом поняла, что почти боюсь его наступления.
Каждый субботний вечер в последние - неужели всего шесть? - да, шесть недель был необыкновенно важен, потому что я проводила его с Гасом. Иногда мы ходили гулять, иногда оставались дома, но, что бы мы ни делали, мы делали это вместе. И теперь меня преследовало чувство, как будто до сих пор ни разу в жизни по субботам у меня не выдавалось свободного вечера - настолько странным он казался.
Что же мне делать столько времени? И с кем? Все мои друзья нашли себе пару: Шарлотта - Саймона, Карен - Дэниэла, Дэ-ниэл нашел Карен... Впрочем, Дэниэл мне больше не друг.
Можно было бы позвонить Дэннису, но эту мысль я отмела как нелепую. Сегодня суббота, Дэннис педик, значит, сейчас он вертится дома перед зеркалом, бреется под ноль в предвкушении целой ночи разнузданных наслаждений.
Шарлотта с Саймоном пригласили меня в кино - по словам Шарлотты, кроме кино, она вряд ли могла воспринимать что-либо после вчерашних обильных возлияний, - но я не хотела с ними идти.
Не то чтобы я боялась оказаться третьей лишней - с этим у меня никаких проблем нет после того, как я столько раз проделывала это в прошлом, а плохо бывает только первые десять тысяч раз, - но, стыдно признаться, я боялась выйти из квартиры: вдруг явится Гас?
Я все еще надеялась, как дурочка, что он даст о себе знать. А если совсем честно, то ждала, что часов в восемь он появится на пороге в мешковатом пиджаке с чужого плеча и скверно завязанном галстуке, ошибочно решив, что обед назначен на субботу, а не на пятницу.
Ведь это возможно, уныло повторяла я про себя. Такое иногда случается.
