- Не смешите меня, - запыхтел Айвор. - И вообще, перестаньте галдеть, все равно мы его уже не взяли. Пусть катится восвояси, устраивается парикмахером или, к примеру, в какой-нибудь из ресторанов к этому, как его, Теренсу Конрану. Там ему самое место.
Он ушел к себе в кабинет, громко хлопнув дверью, а мы остались кипеть от возмущения.
Заветную соломинку вытянул номер два - симпатичный, улыбчивый молодой человек двадцати семи лет. Ему предложили место Хетти, и он подписал себе приговор, приняв предложение.
Его звали Джед, и, хоть он и не был писаным красавцем, впечатление произвел хорошее. Он ни на минуту не прекращал улыбаться, просто лучился жизнелюбием. Рот у него все время расплывался до ушей, так что уши отодвигались к затылку, а глаз вообще не было видно; нам даже стало интересно, как скоро трудовая жизнь сотрет с его лица улыбку.
Мистер Симмондс пребывал в сильном волнении.
- Как здорово, что у нас появится еще один мужчина, - повторял он, радостно потирая ручки в предвкушении пива за обедом, мужских разговоров о машинах, а также возможности закатить глаза, вздохнуть: "Ох, эти женщины" и получить в ответ понимающий взгляд.
Джед приступил к работе после выходных, когда исчез Гас.
В то утро я удивлялась собственной выносливости. Я встала, приняла душ, приехала на работу, размышляя, в чем же я оплошала с Гасом, но, вообще-то, я чувствовала себя неплохо, правда, была немного заторможена.
Меган пришла раньше меня. Выходные она провела в Шотландии и вернулась только что. Подошла она к этому вопросу чисто по-австралийски: зачем лететь самолетом, если можно двенадцать часов протрястись в дрянном автобусе и сэкономить пять фунтов? За сорок восемь часов она успела побывать в десяти городах, подняться на две-три горы, познакомиться с какими-то парнями из Новой Зеландии, потусоваться с ними в пабе в Глазго, переночевать на полу у них в гостинице, успеть отправить открытки всем своим знакомым, не поспать ни минуты и все же выглядеть, как кинозвезда, и вернуться домой точно в срок. Она даже привезла нам гостинец - плитку шотландских тянучек, старых добрых тянучек, тех, что тверже алмаза, жуются с трудом, намертво склеивают челюсти и надолго лишают дара членораздельной речи.
Следующей явилась Меридия. Она принарядилась в лучшую из своих бархатных занавесок в честь нашего нового сотрудника и тут же набросилась на тянучки, с хрустом сорвав целлофановую обертку. Мы присоединились.
Затем пришел Джед. Он явно нервничал и стеснялся, но все равно улыбался, как идиот. Он был в костюме и при галстуке, но от этого мы его скоро отучим!
Потом примчался Гадюка Айвор и начал строить из себя делового человека: покрикивал на нас, размашисто ходил по комнате, то и дело закидывал голову и громко хохотал. Такую манеру поведения он перенял у начальников с четвертого этажа и очень любил, но ему нечасто представлялась возможность применить ее.
- Джед! - гаркнул он, изо всех сил тряся руку несчастного. - Рад вас видеть! Рад, что вы прошли! Сожалею, что не смог тогда же поздравить вас: закопался с чем-то, знаете, как это бывает? Надеюсь, эти разбойницы, ха-ха, вас не обижают, ха-ха. - Он отечески похлопал Джеда по плечу и подтолкнул его к моему столу. - Дамы, ха-ха, позвольте представить вам: последнее прибавление в нашем полку, ха-ха, мистер Дэвис.
- Джед, если можно, - пробормотал Джед.
Наступила тишина. Никто из нас говорить не мог, потому что наши челюсти были прочно склеены тянучкой, но мы улыбались и приветливо кивали. По-моему, мы дали ему понять, что рады.
Айвор, как видно, решил быть для Джеда Вергилием и провести его по всем кругам нашего служебного ада. К тому же возможность произвести на кого-то впечатление приводила его в буйный восторг (знал ведь, что мы, женщины, его ни во что не ставим), и он выпендривался изо всех сил.
Битых полчаса он распространялся о ведущей роли отдела в структуре компании, о возможностях карьерного роста для Джеда, "если будете работать на совесть", после чего с тоской взглянул на нас.
- Когда-нибудь, - заключил он, - вы даже можете подняться до моего уровня.
А напоследок сказал:
- Ну, ладно, заболтался я с вами, а время идет. Я - человек очень занятой.
Затем улыбнулся Джеду, как брату по несчастью, со скорбной улыбкой вечного труженика и с чувством собственной незаменимости отчалил в свой кабинет.
Снова воцарилось молчание. Мы все робко улыбались друг другу.
И вот Джед заговорил.
- Придурок, - сказал он, кивнув на закрытую дверь.
О счастье - Джед такой же, как мы! Меган, Меридия и я обменялись понимающими взглядами. Какое начало! А ведь он пробыл у нас в отделе всего каких-то десять минут. Будем, не щадя себя, воспитывать и направлять его, пока не станет таким же язвительным и циничным, как, ну... например, как Меридия.
43
Я очень старалась не думать о Гасе, и мне это почти удавалось. Если не обращать внимания на постоянное чувство легкой дурноты, я и не знала бы, как мне плохо. Свинцовый комок в горле и полное отсутствие сил для переноски пусть даже незначительных тяжестей были вторым косвенным признаком моего горя.
