Роды начались в 34 недели беременности. Девочка родилась в состоянии тяжелой асфиксии. После 7 месяцев появились судороги, не поддающиеся купированию лекарственными препаратами. В 1 год она не сидела, не переворачивалась, не ходила. Состояние ухудшалось. Частота эпилептических припадков нарастала. Я не буду нагружать вас медицинскими терминами.
Мы с женой были медиками и всё понимали. Понимали, что нам надо готовиться к самому худшему концу. Яну положили в неврологический стационар, чтобы хоть как-то облегчить её состояние, хоть ненадолго снимать судороги и большие припадки с потерей сознания.
Яна лежала в боксе. В них помещали умирающих детей. Что представлял собой этот бокс? Это было небольшое помещение со стеклянными перегородками, где помещалась одна кроватка. Боксы имели небольшой общий тамбур. Сначала Яна лежала одна, затем положили девочку в соседний бокс. Девочка тоже находилась в тяжелом состоянии.
Нам с женой разрешали сидеть около Яны, мы все-таки были врачами. Но в тот день главврач объявил карантин в отделении из-за нескольких случаев заболевания кори в больнице. Нам пришлось покинуть умирающего ребенка.
В ночь на 13 августа в отделении дежурил мой бывший ученик, Игорь Каспер. Игорь оказался один на все отделение. В последний момент что-то случилось с медсестрой. Игорь разрешил мне тайком пройти в бокс Яны. Зою я отправил домой, так как понимал, эта ночь будет последняя для дочери.
Где-то около часа ночи в отделение вдруг пришел главврач. Он зашел на пост, затем направился к входной двери кого-то встречать. Игорь бросился ко мне, чтобы предупредить и увести из отделения. Мы не успели выйти, как в соседний бокс вошел главврач вместе с мужчиной. Они включили свет. Мужчина подошел к кроватке девочки и сказал:
– Что-то она не выглядит умирающей.
– Это вопрос нескольких дней. – Ответил главврач. Если её не лечить правильно, конец один.
– Я не могу больше ждать. Я уезжаю через час. Вот документы. Результаты вскрытия от сегодняшней даты. Ты понял? Она должна умереть именно сегодня. Не беспокойся, все документы подлинные, оформлены, как надо. Возьми деньги, как договаривались. Потом позвонишь по этому телефону, это ритуальные услуги. Их человек приедет и заберет тело. Запомнил? Она умрет сегодня! До конца суток.
Они погасили свет и вышли. Мы с Игорем застыли в оцепенении за тонкой ширмой. Главврач пошел провожать посетителя к выходу, а Игорь успел проскочить в ординаторскую. Он сел за стол и сделал вид, что разбирает анализы. Главврач зашел к нему.
– Как дежурство? – Спросил он Игоря.
– Две девочки в крайне тяжелом состоянии, лежат в боксах.
– Какие прогнозы?
– Неутешительные. Делаем все, чтобы облегчить последние минуты жизни.
Главврач немного помолчал.
– Надя Кривцова из 11 бокса вряд ли доживет до утра. Она в коме, не приходит в сознание. Есть документы на независимую экспертизу. Как только все закончится, позвонишь по этому телефону. Зафиксируешь факт смерти и отдашь тело. Если она ещё будет жива, в 6 утра позвонишь мне. Все понял?
– Да. Сделаю, как сказали.
Игорь закрыл дверь за главврачом и прибежал ко мне. Мы переглянулись и, молча, прошли в соседний бокс. Там лежала Надя Кривцова. Мы оба осмотрели девочку и изучили её историю болезни. Она поступила из нефрологического отделения, но анализы мочи были хорошие. У неё отмечались потери сознания, поэтому с диагнозом эпилепсия её перевели к нам. Несмотря на этот диагноз, мы отметили у девочки сильную отечность и затрудненное мочеиспускание.
– Похоже, у неё и в самом деле пиелонефрит. Давай сделаем ей анализы, срочно. В травме в лаборатории Даша дежурит, уговорим.
– А главный? Вдруг он узнает про анализы?
– Нет, Даша меня не выдаст.
Моя Яна умерла через полчаса. А у Нади мы диагностировали пиелонефрит, который не лечили, чем и довели ребенка до тяжелого состояния. Уж если они смогли подделать результаты вскрытия, то подделать анализы ребенка им не составило труда. Так вот было в 90-ые годы, полный беспредел.
Я сам предложил Игорю поменять девочек. Мы оба понимали, что они все равно убьют эту несчастную Надю Кривцову.
Утром я забрал Надю из больницы домой, а тело моей бедной Яночки отдали агенту похоронного агентства. Жену не пришлось уговаривать. Когда я рассказал Зое обо всем, она согласилась спасти этого ребенка. Мне предложили хорошее место в Омске, я согласился, мы собрались и переехали очень быстро. А тот главврач умер через полгода, утонул в собственной ванне, якобы пьяный уснул после своего юбилея. Но не увлекался он алкоголем, практически не употреблял.
Пиелонефрит у девочки мы вылечили. Возили, конечно, её по курортам, наблюдались у нефролога. И в 14 лет ей сняли этот диагноз. Теперь она совершенно здорова и может иметь детей.