Ещё по телефонному звонку он понял, что что-то случилось – она была возбуждена, много говорила, да и громче, чем обычно. Приехав к нему, она не открыла дверь своим ключом, как делала это обычно, а стала барабанить в дверь. Когда он открыл, она ввалилась с бутылкой шампанского, хотя уже была явно навеселе, разбросала верхнюю одежду и стала с жаром рассказывать об удачном стечении обстоятельств, о заманчивом предложении шефа поехать на стажировку, о перспективе стать аудитором, а он с первых слов понял – она всё уже решила. Хотя она через слово и спрашивала его, что он об этом думает, но он прекрасно знал, что спорить уже бесполезно – решение принято, она уедет. На полтора года, год из которых проведёт за пределами страны. Он медленно встал, достал из комода бархатную коробочку, положил перед ней на стол и просто произнес: «Алла, выходи за меня замуж. Не надо тебе никуда ездить, тебе нужен отдых». Она смотрела на эту коробочку, протянула руку, взяла, но так и не открыла её. Раньше они много говорили о свадьбе, о предложении, которое он ей сделает, о кольце которое подарит, она с удовольствием описывала, какое бы ей хотелось кольцо. Но все откладывалось на «после защиты». Это был какой-то определенный рубеж и в случае с Алкой так называемое отлагательное условие. И вот это условие наступило. И в тот момент, когда она рассказывала ему о новых перспективах и предложении своего шефа, он понял: если он не сделает этого сейчас, то ему придется ждать еще полтора года. Конечно, он по другому представлял себе предложение руки и сердца: он хотел пригласить её куда–нибудь, создать особую атмосферу, сделать это событие запоминающимся, но в тот момент это было уже не важно, гораздо важнее было не опоздать. И поэтому он сделал это вот так – почти прервав её на полуслове своим «выходи за меня замуж». Она долго вертела бархатную коробочку в руках и молчала. Между ними никогда до этой минуты не возникало «тягостного» молчания. Они могли подолгу молчать друг с другом, не испытывая при этом никакой неловкости. И это они сами считали показателем их любви. А вот теперь возникло неловкое, тягостное молчание. Спустя несколько долгих минут она поставила коробочку на журнальный столик, и, подойдя к нему, прошептала на ухо: «Я люблю тебя, очень-очень. Ты же знаешь».
Утром он нашел на столе записку: «Дождись меня. Люблю». Проводить её он не успел, она просто не сказала ему номер рейса.
Первое время она писала ему длинные письма, нежные и иногда очень страстные. В них чувствовалось, что она скучает там по нему, что у неё появились знакомые, но не друзья, кавалеры, но не любовники. Он ждал её больше года, преданно, пока не появилась Нина. Он и потом продолжал писать ей нежные письма, думая, что Нина – это временно, несерьёзно, что она не сможет заменить Алку. А она и не старалась. Она была совсем другой. Он стал для неё ВСЕМ. Она изменила свою жизнь ради него. «Позволь мне просто быть рядом с тобой», – эти слова так поразили его, что с тех пор он больше не расставался с Ниной. Она переехала к нему, стала заботиться о нём. Его холостяцкая берлога превратилась в уютный дом.
Он до сих пор не знает, кто сказал об этом Алке, но узнала она очень скоро после переезда Нины в его дом. Она не перестала писать ему письма, но их содержание стало сдержаннее, да и приходить они стали всё реже, хотя по-прежнему оставались нежными. Вскоре после её приезда они встретились в их любимом кафе: пили кофе, разговаривали, она не задавала ему вопросов – почему, как он мог, чем та, другая лучше… – ничего подобного, только попросила вернуть её вещи – книги, диски и кошку, которую она оставила ему на попечение перед отъездом. Он не просил прощения, не чувствовал себя виноватым, а она, похоже, и не ждала. Но, когда они уже прощались около её машины, да, у неё появилась машина – маленькая новенькая Пежо 307, – она посмотрела на него и, несмотря на улыбку на губах и её слова, что он всегда будет её лучшим воспоминанием, он скорее почувствовал, чем понял, – она никогда его не простит.
За вещами и кошкой приехал Димка. Нина заботливо всё собрала, упаковала, и отдала, включая кошку, к которой успела уже привязаться. Они вместе с Димкой спустились к машине с вещами.
– Как она? У неё всё в порядке?
– Не волнуйся, в порядке. Да ты и сам видел – выглядит отпадно, машинку приобрела, теперь она аудитор в той же фирме. Все у неё хорошо.
– У неё есть кто-то?
– Нет. Ладно, пока. Увидимся завтра в офисе. Нине привет.
Павел поднялся в свою квартиру, зашел на кухню, где Нина готовила ужин, обнял её сзади, чего, к слову, очень не любила Алка, и сказал: «Нин, а давай поженимся». С тех пор прошло больше шести лет.
***
– Алла, привет. Ал, тут такое дело … Пашка в больнице. У него инфаркт. Кто бы мог подумать – здоровый тридцатилетний мужик, спортсмен и вдруг – инфаркт.
– Когда это произошло? Как его состояние? Что говорят врачи? – слышно было, что спокойствие даётся ей с трудом, – Нина с ним?
