Он взволнованно прошелся взад-вперед по комнате и вдруг расхохотался. Ничего себе, съездил на юг! Прокатился за чужой счет! Как же он раньше не нашел портмоне? Думать о том, что это проделки Олеси, ему не хотелось. Главное, по займам идти не надо. Мало того: можно, напротив, раздать долги. И через недельку выйти на работу. Невольно он почувствовал скуку. Приключения закончились.
Прошло около часа. Когда раздался звонок в дверь, он радостно встрепенулся: Олеся вернулась! Она передумала ехать на вокзал за билетом! Слава тебе! Он кинулся к двери и распахнул ее одним рывком настежь.
За дверью стоял разгневанный «гепард». На его правой щеке виднелся глубокий кровоточащий порез.
Повторение вчерашней сцены вызвало у Вадима странное ощущение. И вновь дежа вю. Парень что, так и будет его преследовать? Чего он хочет? И как узнал его адрес? Вроде бы они с незваным гостем не обменивались номерами телефонов.
Первым делом «гепард» снял солнцезащитные очки. Глаза у него были больные, в красных прожилках и какие-то бешеные, губы сжаты в ниточку. Сунув очки в карман и скрипнув зубами, «гепард» жестко сказал:
– Я обещал тебя пристрелить?
– Мужик, по-моему, мы договорились, – растерянно сказал Вадим.
– Договорились о чем?
– О том, что я все забуду. Я не ходил в милицию. Я никому ничего не сказал. Так в чем проблема?
– В чем проблема, ты спрашиваешь?! – взревел вдруг «гепард». А точнее, зарычал. – И ты меня еще спрашиваешь, в чем проблема?!
Незваный гость двинулся на Вадима и буквально вдавил его в прихожую. Взгляд у «гепарда» стал совсем уж диким. И там, в тесной темной прихожей, захлебываясь яростью, парень прокричал:
– Где моя жена?! Я у тебя, козел, спрашиваю:
Он давно уже понял, что недооценил эту женщину. Какое же гадкое слово: «мачеха». Злое. Пока он был маленьким, ни о какой мачехе и речи не шло, отец и слышать об этом не хотел, а Марат долго оставался маленьким. Маленького роста, очень уж тощий, подвижный, он все никак не мог набрать вес и догнать своих ровесников. Драться не умел, силенок не хватало, зато зубами вцеплялся намертво, чаще в одежду, но мог и укусить в горячке. С ним предпочитали не связываться: маленький, но злой. «На нервной почве, – в один голос твердили врачи, на которых отец Марата не жалел денег. – Мальчик пережил сильный стресс». И, чувствуя себя виноватым, отец долго оставался вдовцом. И вплоть до совершеннолетия единственного сына женщин в дом не приводил.
Это случилось уже после того, как Марат закончил школу. В армию его не взяли все по той же причине: маленький вес, гораздо ниже нормы. Дистрофия. Не годен к строевой. И выписали Марату белый билет.
И вдруг он начал стремительно расти и набирать килограммы. Видимо, нервный стресс, так надолго замедливший процесс его физического развития, отпустил, разжал наконец свои когти. Одноклассники, вернувшиеся из армии, те, которые туда все-таки пошли, Марата не узнали.
А он, почувствовав вкус к жизни, теперь стремился взять у нее все. Сто восемьдесят два – хороший рост. Прекрасно! За каких-нибудь два года Марат вырос на тридцать сантиметров! Фантастика! И примерно столько же килограммов прибавил! И пятидесяти не было, а теперь уже больше семидесяти!
Он все еще оставался поджарым, нервным, гибким и таким же злым. Спортом теперь занимался с увлечением, причем предпочитал экстремальные виды. Все, где был риск.
Сначала Марат встал на горные лыжи, месяц провел в Швейцарии, а два на Кавказе, в условиях отнюдь не курортных, благо отец все еще считал Марата маленьким и денег на поправку его здоровья не жалел. Целебный горный воздух сыночку только на пользу. Знал бы щедрый папа, какие «процедуры» принимает его «заморыш» на заснеженных горных склонах! Потом Марат увлекся дайвингом, прыгал с парашютом со скал, рискуя сломать себе шею, катался на доске по бурным океанским волнам.
А в его медицинской карте, лежащей в военкомате, по-прежнему стоял диагноз: дистрофия. Папа и тут прикрыл. Заплатил, чтобы Маратика больше не тревожили. У Константина Дурнева и раньше денежки водились, а теперь в них и вовсе не было нужды: на паях с друзьями предприимчивый отец Марата основал компанию по производству бытовой химии. Сначала где-то в провинции пыхтел один-единственный заводик, а через восемь лет у Константина Ивановича Дурнева и К° коптили небо уже несколько предприятий, акции которых своевременно скупили компаньоны.
Марат справедливо полагал, что все достанется только ему. Единственный сын К. И. Дурнева, хотя и не Дурнев. Выходя замуж, мать Марата категорически отказалась взять неблагозвучную фамилию, осталась Лебедевой и сына записала так же. Она была женщиной со странностями: красивая, элегантная, умная, прекрасно образованная, но страдающая изматывающим депрессивным психозом, приступы которого становились для семьи настоящей трагедией. В такие моменты мать изматывала всех. Работала она театральным критиком, и в ней самой было слишком уж много театральности. Театральные жесты, вычурные наряды, драматические страдания, в духе героев Шекспира.
