И купила его со всеми потрохами. Ведь слово свое Гелька сдержала.
… Это чудо природы звали Элеонорой. Мгновенно потеряв голову, Марат забыл о том, что она родная сестра стервозной мачехи. Младшая. А ведь сестры Костенко были похожи. У Гели волосы рыжие, у Эли – темные, но с рыжеватым оттенком. У обеих раскосые глаза, высокие скулы, темные чувственные губы, аккуратные прямые носы. Обе сухощавые, тонкокостные, почти безгрудые. Разве что Геля выше Эли почти на голову. А их вкрадчивые лисьи манеры, сладкие улыбки, медовый голос?
Эле не надо было ничего рассказывать, сестра ее просветила. И Марат растаял: Эля знала его лучше, чем он сам. В двадцать четыре года он лишился девственности с чужой женой, как потом узнал, и какое-то время ходил, как в тумане. Чувственность Элеоноры и ее опытность сделали Марата, бывшего когда-то злобным хищным зверьком, похожим на ласкового котенка.
Он вдруг начал понимать отца. Если сестры так похожи, то неудивительно, что и отец без ума от своей жены.
Элеонора сразу повела себя так загадочно, что Марат заподозрил, что у нее полным-полно поклонников. Только когда у женщины есть огромный выбор, она позволяет себе так капризничать. И Марат без колебаний предложил ей вступить в законный брак.
– Я замужем, – кокетливо сказала Эля.
– И кто он, твой муж? – насторожился Марат.
– Не имеет значения.
– То есть ты готова развестись?
– У нас нет детей, – вроде как нехотя ответила она, – поэтому проблем с разводом не будет. Если, конечно, я не стану предъявлять мужу имущественных претензий. Ты возьмешь меня на содержание? Я работать не хочу и не умею.
– Деньги – это не проблема, – заверил он. Теперь, с подачи Гели, отец, одно время даже отказывавший Марату в карманных деньгах, снова раскошелился. Сведя его со своей сестрой, рыжая успокоилась: денежки из семьи не уйдут. Геля хотела заполучить все имущество Константина Ивановича Дурнева.
Эля ушла от мужа и поселилась в квартире, которую купил для них отец, но, как узнал потом Марат, на развод его любовница подала только через полгода. Все чего-то ждала и колебалась.
Чем-то его первая женщина напоминала Марату мать. Театральностью, что ли?
– Ты меня любишь? – спрашивала она томно.
– Да, конечно.
– А как ты меня любишь?
– Сильно.
– Сильно – это не ответ. Ты должен любить меня страстно.
– Ты для меня все, – заверял он.
– Это потому, что я – твоя первая женщина! – со слезами в голосе говорила она. – Пройдет какое-то время, и у тебя появится другая! Я это знаю!
– Тебя никто не заменит.
– Правда? – шептала Элеонора, и ее темные глаза вспыхивали от страсти.
В такие минуты в ней просыпалась чувственность, и они до одури занимались любовью. В конце концов, она стала упрекать Марата в том, что он развратен, хотя сама же его и развратила. А он зависел от нее все больше и больше, погружаясь с головой в этот омут, и пил до одури, уже не думая о том, что это не вода, а какой-то наркотик.
А со свадьбой теперь уже он тянул. Куда торопиться?
Прожив с Элей год, Марат забеспокоился: она не предохраняется, но и не беременеет. Отец, меж тем, вновь заговорил о внуках.
– Ты здорова? – в лоб спросил любовницу Марат.
– Абсолютно, – заверила та.
– А почему у нас нет детей?
– Потому что я за тобой еще не замужем, – промурлыкала Эля. – И потом: куда спешить?
И тут он вспомнил, что ей уже двадцать восемь. Поспешить-то как раз и стоит! Отец начинает терять терпение, а без его денег им не прожить. А не врет ли красавица? Таким субтильным женщинам трудно вынашивать детей и трудно рожать. Тем более после тридцати. На очередной вопрос отца о внуках Марат ответил:
– Я хочу иметь ребенка только в законном браке. Не раньше.
– Я – тоже, – вдруг усмехнулся отец.
Марата враз прошиб пот. Он хрипло спросил:
– Что это значит?
– Я еще не старый, и жена у меня молодая. И не забывай: в отличие от твоей матери она взяла мою фамилию. Наследника хочу. Константина Константиновича Дурнева. Вот так.
– Геля что, беременна? – спросил Марат со страхом. Делиться с Гелиным ублюдком ему ох как не хотелось.
– Пока еще нет. Но я стараюсь. А ты сынок, как вижу, не очень. Что ж, кто-то должен позаботиться о продолжении рода Дурневых. Старый конь борозды не портит, не так ли?
И, довольный собой, Константин Иванович захохотал. Отец Марата действительно заматерел и, словно мореный дуб, перестал поддаваться влиянию времени. И Марату вдруг подумалось, что тот вполне может прожить еще долго-предолго! И сколько будет Марату Лебедеву, когда он, наконец, получит долгожданное наследство, если вообще его получит? А без отцовских денег никак.
