— Неплохо, — прокомментировала его действия Вайсс, похлопав по рукояти Миртенастера. — Ты не смог отразить удар, но и не получил его. Может быть, для тебя еще не всё потеряно.
А вот Жон в этот момент считал себя тряпкой. Не сумел заставить тело остаться на месте из-за какой-то там боли...
Впрочем, о чем-то подобном было легко лишь говорить. Вайсс била быстро и сильно, а аура не обладала обезболивающим эффектом, что бы там ни думали обыватели. Охотники страдали от ран, истекали кровью и, если удар оказывался достаточно силен, умирали.
Да, Вайсс вовсе не хотела его убивать, хотя по ее взгляду в тот момент это было сложно сказать наверняка... как и остановить не желавшее терпеть боль тело. Особенно сейчас, когда никакого толку от подобного мазохизма просто не имелось.
В конце концов, не Вайсс и не его команда решали, остаться ли Жону в Биконе. Они могли придерживаться того или иного мнения о нем, но для него самого это никакого значения не имело. В своей слабости и неспособности стать Охотником следовало убедить преподавателей, а вот его товарищи по команде... Их нужно было заставить его ненавидеть, сохранять дистанцию и ни в коем случае не пытаться как-либо противиться отчислению Жона.
Требовалось стать тем, с кем никто не захочет сближаться, но вряд ли это могло оказаться сложнее уже принятого им решения их всех бросить. Оставить умирать.
А вот самому Жону следовало думать вовсе не об этом, а о его основной задаче... и том счастье, которое он ощутит, когда их всех наконец спасет. Когда получит возможность их спасти, сумев пройти через всё это.
Но раз уж у них была тренировка, то Вайсс собиралась гонять Жона весь оставшийся час вне зависимости от его успехов. Компромиссов она не принимала, так что на следующий урок он явится либо черным от синяков и едва стоявшим на ногах, либо относительно целым, но выдавшим значительную часть своих боевых способностей.
Для его целей хуже напарницу придумать было сложно.
— Я ничего не делал. Это просто такой инстинкт. Никому не хочется, чтобы в него тыкали острой железякой.
— Любой идиот может размахивать мечом, словно бейсбольной битой, — фыркнула Вайсс. — Но вот на обучение тому, как следует отражать удары, уходят годы и очень много труда. Меня не волнует, была ли это трусость или инстинкт самосохранения. Я буду использовать то, что у тебя есть.
Жон вытянул вперед руку.
— А мне нравится мысль о том, чтобы махать мечом, словно бейсбольной битой. Можно мне использовать этот прием против того парня, с которым мне почему-то нужно драться?
— Его зовут Кардин Винчестер. И нет, нельзя. Даже если проигнорировать тот факт, что он носит броню, то его оружие гораздо тяжелее твоего. Тебе следует именно отводить его удары в сторону, потому что попытка их блокировать закончится для тебя весьма печально.
Сам Жон считал, что как раз с этим никаких проблем у него бы не возникло. Кардин сдерживал свои удары. Не из-за какой-то там вежливости, жалости или доброты, а просто из-за отсутствия желания слишком быстро заканчивать схватки. Он вообще любил покрасоваться перед зрителями.
И еще Кардин не особо волновался о возможных повреждениях противников... сломанных костях и результатах атак ниже пояса. Да и тот факт, что когда-нибудь из него вырастет отличный парень, в данный момент Жона ничуть не успокаивал. Если боль от ударов Вайсс он терпел с некоторым трудом, то на уроке всё станет только хуже.
И поражение опять же ничем ему не поможет... Вроде бы когда-то давным-давно он уже проигрывал Кардину, но его за это вовсе не отчислили. Сложно было сейчас вспомнить точно, поскольку воспоминания из различных повторов накладывались друг на друга.
Впрочем, ни единого случая, когда его отчисляли из Бикона, Жон вообще не припоминал, и даже поддельные документы тут никакой роли не сыграли.
— Ха!
Он слегка сдвинулся в сторону и пропустил мимо себя белый росчерк. Кроцеа Морс отразил удар рапиры, и можно было даже не смотреть на улыбку Вайсс, чтобы понять, что Жон в очередной раз облажался.
— Уже гораздо лучше! Поверить в это не могу. У тебя есть немалый потенциал.
Вот как так? Ему что, следовало встать в тазик с цементом, чтобы выглядеть слабым и неумелым? Или просто свернуться в клубок и заплакать? Разумеется, Жон увернулся от неожиданного нападения, поскольку привык к тому, что любое промедление заканчивалось для него смертью.
— Я не был готов...
— Именно. Но противник и не станет дожидаться того момента, когда ты подготовишься.
Вайсс сделала еще один выпад, но Жон на этот раз позволил ей попасть в цель, смещая меч в оборонительную позицию слишком медленно. В плече вспыхнула боль, а его напарница вновь нахмурилась.
— Не оставляй попыток!
Вайсс ударила горизонтально и настолько неторопливо, что эту атаку отразил бы, пожалуй, и ребенок. Жон в самую последнюю секунду успел подставить под рапиру меч.
— Уже лучше!
