Она удивленно замолчала, глядя на Руби, которая накинула на голову капюшон и запахнулась в плащ, зажимая уши. В это же время Блейк потуже затягивала бантик.
Пирра вздохнула.
— Ну что же. Кажется, ответ на мой вопрос я уже получила...
* * *
Вернувшись обратно, Жон не стал обращать внимания на поведение своих друзей. Пусть оно и выглядело довольно забавно, но прежде всего следовало покончить с самыми важными делами.
Вайсс была права. Жону стоило перестать бегать от проблемы с Амбер и наконец ее решить. Родители пытались ему с этим помочь, да и сестры тоже, что особенно ярко получилось у Корал, но окончательно подтолкнула его к действиям именно команда.
В конце концов, он как раз и являлся старшим братом Амбер.
Взаимодействовать с людьми оказалось очень сложно, если, конечно, они не были тебе знакомы в течение сотен лет, как, например, его друзья. Жону не приходилось гадать о том, что имела в виду та же Руби. Его не мучила головная боль от попыток понять логику Пирры. Находились ли его друзья в радости, гневе или печали, но он знал их всех лучше, чем они сами.
Амбер же... С ней Жон был знаком всего лишь пару из тысячи наполненных войной и смертями лет. Разумеется, его это ничуть не оправдывало, но такова уж оказалась реальность.
Члены семьи притихли, когда он уселся на краю стола, положив на колени гитару. Сама Амбер тоже посмотрела на него — скорее всего, для того, чтобы узнать, что так сильно заинтересовало остальных.
Пальцы притронулись к струнам.
— Эту песню, — поспешил произнести Жон, пока Амбер еще не отвернулась, — я написал специально для моей младшей сестры.
Члены семьи разразились вздохами умиления.
— Она называется: "Извини, я облажался. Прости меня, идиота".
Название явно застало всех врасплох.
И таковы оказались его мастерство и техника исполнения, что ни единая нота их не пережила.
Исходивший от гитары звук никак нельзя было назвать музыкой. Это был бивший по ушам шум, причем настолько рассогласованный, что даже не отличавшийся бурным выражением эмоций Рен шокировано отшатнулся. Впрочем, Жона подобная реакция вовсе не остановила, так что он еще и запел:
Вряд ли это самоуничижение вообще следовало называть песней, да еще и под столь кошмарную "музыку", но у него почему-то получалось именно так.
— Хватит! — простонала зажимавшая уши Руби.
— Вайсс, убей его! — взвыла Янг.
— Но это звучит так искренне и страстно, — захлопала в ладоши Нора. — Мне нравится!
Хоть кто-то оценил его пение.
Гитара явно возражала против подобного с ней обращения, издавая звуки умиравшего от пыток животного. Для усиления эффекта Жон напоследок взял ноту повыше — чтобы эхо еще дольше отражалось от стен.
Члены семьи уставились на него, открыв рты. Они, в отличие от его друзей, знали, что Жон прекрасно умел играть на гитаре, и наверняка ожидали услышать какую-нибудь соответствовавшую данному моменту песню.
Амбер тоже смотрела на него в шоке, слегка покраснев и явно испытывая некоторое смущение. Но ее фырканье стало весьма многообещающим знаком. Некоторое время она боролась с собой, а затем все-таки не выдержала и расхохоталась.
Николас вздохнул.
— Это было... довольно необычно, сын.
— Ты еще слишком мягко выразился, — произнесла Корал.
Но их насмешки не могли задеть Жона. У него всё получилось. Амбер понравилась если и не сама песня, то хотя бы выражения лиц его друзей из Бикона во время ее исполнения.
Лаванда, к слову, впервые в жизни не нашла в себе сил сделать вид, что ее всё устраивало.
Жон отложил гитару в сторону, предусмотрительно позаботившись о том, чтобы его друзья не сумели до нее добраться, а затем подошел к Амбер и опустился на колени.
— Ты меня простишь?
Она обняла его, уткнувшись лицом в грудь.
— Какой же ты все-таки идиот, — хихикнула Амбер, но он почувствовал влагу от ее слез.
Каких-то пару лет назад Жон наверняка бы не знал, как ему следовало поступить в подобной ситуации, но сейчас просто подхватил ее на руки.
На кивнувшую самой себе Вайсс и делавшую их фотографии Янг он старался не обращать внимания. Как и на выражение лица своей самой первой напарницы, которая, пожалуй, впервые за всю эту жизнь смотрела на него с одобрением.
Вместо этого Жон понес сестру туда, где они могли поговорить наедине. Амбер не возражала.
— Ты разозлилась на меня за то, что я не смог добиться отчисления из Бикона? — спросил он. — Я пытался, Амбер, но просто не нашел в себе сил оставить товарища по команде умирать.
— Нет, не за это, — ответила она, шмыгнув носом.
— А за что же тогда?
— Я... ни за что, — всхлипнула Амбер. — Я всего лишь пыталась тебе помочь.
Что?
