Пишу тебе, Володя, с Садового кольца,Где с неба льют раздробленные воды.Все в мире ожидает законного конца,И только не кончается погода.А впрочем, бесконечны наветы и вранье,И те, кому не выдал Бог таланта,Лишь в этом утверждают присутствие свое,Пытаясь обкусать ступни гигантам.Да черта ли в них проку! О чем-нибудь другом…Вот мельница — она уж развалилась…На Кудринской недавно такой ударил гром,Что всё ГАИ тайком перекрестилось.Все те же разговоры — почем и что иметь.Из моды вышли «М» по кличке «Бони».Теперь никто не хочет хотя бы умеретьЛишь для того, чтоб вышел первый сборник.Мы здесь поодиночке смотрелись в небеса,Мы скоро соберемся воедино,И наши в общем хоре сольются голоса,И Млечный Путь задует в наши спины.А где же наши беды? Остались мелюзгойИ слава, и вельможный гнев кого-то…Откроет печку Гоголь чугунной кочергой,И свет огня блеснет в пенсне Фагота…Пока хватает силы смеяться над бедой,Беспечней мы, чем в праздник эскимосы.Как говорил однажды датчанин молодой:Была, мол, не была — а там посмотрим.Все так же мир прекрасен, как рыженький пацан,Все так же, извини, прекрасны розы…Привет тебе, Володя, с Садового кольца,Где льют дожди, похожие на слезы.1982<p>Деньги</p>Теперь толкуют о деньгахВ любых заброшенных снегах,В портах, постелях, поездах,Под всяким мелким зодиаком.Тот век рассыпался, как мел,Который словом жить умел,Что начиналось с буквы «Л»,Заканчиваясь мягким знаком.О, жгучий взгляд из-под бровей!Листанье сборника кровей!Что было содержаньем дней,То стало приложеньем вроде.Вот новоявленный Моцарт,Сродни менялам и купцам,Забыв про двор, где ждут сердца,К двору монетному подходит.Все на продажу понеслось,И что продать, увы, нашлось:В цене все то, что удалось,И спрос не сходит на интриги.Явились всюду чудеса,Рубли раздув, как паруса,И рыцарские голосаСмехоподобны, как вериги.Моя надежда на того,Кто, не присвоив ничего,Свое святое естествоСберег в дворцах или в бараках,Кто посреди обычных делЗа словом следовать посмел,Что начиналось с буквы «Л»,Заканчиваясь мягким знаком.1982, Пахра<p>Авто</p>
