А в тени снег лежит, как гора,Будто снег тот к весне не причастен.Ходит дворник и мерзлый февральКолет ломом на мелкие части.Во дворах-то не видно земли,Лужи — мерешейком,И плывут в тех морях кораблиС парусами в косую линейку.Здравствуй, здравствуй,мой сретенский дворВспоминаю сквозь памяти дюны:Вот стоит, подпирая забор,На войну опоздавшая юность.Вот тельняшка — от стирки бела,Вот сапог — он гармонью, надраен.Вот такая в те годы былаУниформа московских окраин.Много знали мы, дети войны,Дружно били врагов-спекулянтовИ неслись по дворам проходнымПо короткому крику «атанда!».Кто мы были? Шпана не шпана,Безотцовщина с улиц горбатых,Где, как рыбы, всплывали со днаСеребристые аэростаты.Видел я суету и простор,Речь чужих побережий я слышал.Я вплываю в свой сретенский двор,Словно в порт, из которого вышел.Но пусты мои трюмы, в пыли…Лишь надежды — и тех на копейку…Ах, вернуть бы мне те кораблиС парусами в косую линейку!1970<p>Речной трамвай</p>По самой длинной улице Москвы,По самой тихой улице Москвы,Где нет листвы, но много синевы,Там наш трамвай скользит вдоль мостовых.Ах наш трамвай без рельсов и звонков —Здесь не нужны ни песни, ни слова.И мне с тобой так просто и легко,Как будто здесь уже и не Москва.А в летних парках развеселья дым,Легка любовь и ненадежна грусть,И мы на это с палубы глядим,Той пьесы скуку зная наизусть.Но наш вояж на счастье обречен,И не вспугнуть бы это невзначай.И лишь к плечу касается плечо,Когда волна волнует наш трамвай.От столкновений на бортах клеймо.О, наши судьбы — словно корабли:Немного краски, временный ремонт —И вот опять мы в плаванье ушли.Конечный пункт. Асфальтовый причал.Мы входим в жизнь, покинув тихий рай.Ах, если б нас до старости качалНаш замечательный речной трамвай!1976, Фанские горы, поляна Тэпэ<p>Александра<a l:href="#n35" type="note">[35]</a></p>
