Я смотрю на мать, словно вижу её впервые. Её лицо, обычно строгое, но всё же родное, теперь кажется чужим и холодным. В её глазах никакого сострадания, только решимость. Я чувствую, как сердце сжимается в груди, будто его сдавливают невидимые тиски. Я всегда слепо слушаюсь её, жду одобрения. Но сейчас я понимаю, что никогда его не получу. Я всегда буду слышать, что недостаточно хороша.
— Мама, я не хочу замуж. Мне ещё рано, — говорю я, стараясь говорить твёрдо, но голос предательски дрожит. — Я ещё даже не знаю, кем хочу стать, когда закончу школу. Что хочу делать. Я не готова к замужеству.
— Твоего мнения никто не спрашивает, — мать сжимает кулаки. — Ты должна слушаться меня и отца. Мы лучше знаем, что лучше для тебя. Доедай и марш в комнату. Чтобы я тебя не слышала и не видела. Я… Как потаскуха ведёшь себя! Замуж она не хочет! А что хочешь? Шляться с кем попало? — женщина заводится с полуоборота. — Принести в подоле? Сначала с одним обжималась, потом с другим. Разве так я тебя воспитывала? Разве так растила?
— Мама… — тихо начинаю я, но она резко прерывает меня, хлопнув ладонью по столу.
— Никаких «мам»! Ты слышала, что я сказала? В комнату!
Я молчу. Опускаю глаза в тарелку и быстро ем суп. Хочу как можно скорее уйти в комнату. Я знаю, что и там покоя мне не будет. Но всё же хоть какая-то иллюзия одиночества. Глотаю суп, не чувствуя вкуса.
— Я в ужасе. Просто в ужасе. Одного упустила! Не зря говорят, что в семье не без урода.
— Он не урод, — говорю тихо, но твёрдо.
— Что? — мать тут же ерепенится.
Я смотрю на женщину, которая смотрит на меня безумным взглядом и думаю, когда она стала такой? Всегда ли была? Или же после встречи с отчимом такой стала? Когда с головой окунулась в религию? Ведь до их встречи она мало интересовалась моей жизнью.
— Ты плохо стала слышать? — мой голос крепнет. — Я говорю, что Дима не урод!
— Ах, ты… Ах… Боже мой! — мать хватается за сердце и оседает на пол.
— Мама, — я тут же кидаюсь к ней. — Мама!
Моё сердце от испуга колотится в горле.
— Мамочка, — я обхватываю женщину за плечи, с тревогой заглядываю в лицо.
Она открывает глаза и говорит:
— Помоги мне дойти до комнаты, дочь.
Я бережно подхватываю женщину под локти, помогаю ей подняться. Придерживая, веду в комнату.
— Ложись. Я сейчас скорую вызову, — говорю дрожащим голосом.
— Не нужно скорой, — мать хватает меня за запястье. — Воды принеси. И капли для сердца.
Я киваю и бегу на кухню. Наливаю стакан воды, из аптечки достаю мамино лекарство для сердца. Когда возвращаюсь в комнату, женщина лежит с закрытыми глазами.
— Мама! — вновь пугаюсь и торопливо подхожу к кровати.
Она распахивает глаза и еле поднимает руку, чтобы протянуть ко мне. Я приподнимаю её голову, помогаю выпить несколько глотков воды. Воспоминания вновь швыряют меня на шесть лет назад, когда она так же была беспомощна и лежала на кровати без сил после химиотерапии.
Женщина забирает у меня капли, щедро капает в стакан и залпом выпивает. Падает на подушки, прижимает кисть руки ко лбу и тихо говорит:
— Вот до чего ты довела меня своим поведением и своими выходками, Алиса. Так ты мать в гроб сведёшь. Мало мне Димы, который совсем от рук отбился. Ещё и ты… Как же мне тяжело. Послал мне Бог такое испытание.
— Мама… — шепчу виновато, заламывая пальца и не зная, куда деться от стыда.
— Если не хочешь свести меня в гроб, то будь послушна, Алиса.
— Хорошо, мама, — шепчу покаянно.
— В воскресенье будет знакомство с женихом. Он хороший мужчина. Уважаемый человек. К тому же, Бог распорядился так, что он и состоятельный. Он будет заботиться о тебе, обеспечивать. Ты будешь счастлива, Алиса. Поверь мне.
Счастлива? Я смотрю на свои руки, на синяки, которые расцветают на коже. Что будет, если я соглашусь? Я чувствую, как страх и отчаяние смешиваются в одно целое, превращаясь в тёмный ком, который давит на грудь. Я не хочу этого. Но что я могу сделать?
— Я поняла тебя, — склоняю низко голову, чувствуя, как в горле сильно свербит от подступивших слёз.
— У него младшая дочь твоего возраста. Поэтому он сможет тебя направить на путь истинный.
Мои глаза в ужасе распахиваются, но я не произношу ни единого слова. Только губу нижнюю грызу, стараясь не расплакаться.
— Всё. Оставь меня, Алиса. Я утомилась. Вымотала ты меня своим поведением. Иди, делай уроки и ложись спать. Помолиться перед сном не забудь.
— Как скажешь, мама.
Я разворачиваюсь и выхожу из комнаты матери, плотно закрыв дверь. И в то же мгновение ноги подводят меня, и я оседаю на пол без сил. Замуж. За отца девушки моей ровесницы. Сколько ему лет? Сорок? Пятьдесят? Или ещё больше?
Меня начинает колотить от ужаса. Боже мой. За что? Мне даже страшно представить, за кого меня выдадут замуж.
Я нахожу в себе силы, чтобы дойти до комнаты и упасть на кровать. Я забываюсь тревожным сном. И подскакиваю испугано, когда слышу шорох. Сажусь на кровати, разворачиваюсь и смотрю на отчима, который сидит за моим столом и пролистывает мои альбомы с рисунками.