Не знаю, кто такой Седов, но точно не простой человек. И теперь-то мне понятно, почему Зловредка настолько в край оборзевшая. Ещё бы, с таким другом семьи Буква Закона писана не для неё.
Достаточно накрутив себя, я взяла лист бумаги, написала заявление по собственному и положила себе в сумку. Всё. Завтра в отдел кадров отдам, две положенных недели отработаю и досвидули, братцы-кролики, еб**есь там, как хотите. Только без меня.
На следующий день я пришла в офис, села на своё место в кабинете и задумалась: стоит ли мне сразу идти в отдел кадров или немного погодить, дать время девчонкам спокойно кофе попить?
Но стоило часам отбить начало трудового дня, как мне в корпоративном чате прилетело сообщение от секретарши главного: он меня вызывал на ковёр.
С одной стороны, стрёмно всё это, а с другой, оно и к лучшему, не убьёт же он меня прямо в своём кабинете? Я взяла с собой своё заявление об уходе и пошла в головное здание. Поднялась в святая святых на лифте, с интересом крутя головой по сторонам: а ничего так, богатенько. Видимо, на это и был расчёт: всякий, кто сюда попадает, должен сразу до дрожи в коленях осознать, здесь находится не абы кто, а Биг Босс… Ага, прямо именно так, с большой буквы, как божество.
Но я не впечатлилась: то, что плавает выше всех и не тонет, не обязательно самое лучшее. Вполне возможно, просто сильнее протухло.
- Почему так долго? – очень картинно поморщилась надутая во всех местах секретарша и окинула меня ревностным взглядом соперницы.
Совсем больная, что ли? Сдался мне твой главнюк как козе баян, оставь себе.
- Час-пик, - не удержалась я от ехидства, - маршрутные лифты ходят еле-еле. Знала бы, что так срочно, вызвала бы вертолёт.
Она нахмурилась, и я невольно отступила, опасаясь, что из-за этого движения её кожа не выдержит перенатяжения и где-нибудь что-нибудь рванёт.
- Проходите, чего встали, – махнула она мне в сторону огромных дверей.
Главный грузной кучей восседал в своём кресле. Бросил на меня взгляд вскользь и сделал мне знак подойти. Причём не всей рукой, а так, как барин холопке, одним жирным пальчиком помахал.
Я послушно подошла ближе и замерла, гордо выпрямившись и спрятав листок с заявлением за спиной. Борис Геннадьевич неприятным липким взглядом смерил меня с головы до ног.
- Вы приносите неудачу, Лариса, - наконец произнёс он и облизнул свои губы. – Сначала в офисе начинают ползти какие-то грязные слухи, якобы вас кто-то обижает. Потом в корпоративном чате появляется немыслимо вопиющее постыдство с вашим участием. Затем мой близкий друг, можно сказать, боевой товарищ, пишет заявление на увольнение, и мне доносят, что это случилось после разговора с вами… Вам не кажется, Лариса, что уже произошло слишком много событий с вашим участием?
Он замолчал, оценивая произведённый эффект. Но мне было плевать, что главный этим хочет сказать, и я просто молчала, спокойно ожидая продолжения спектакля. Не узрев во мне подобострастной испуганной дрожи, главный продолжил:
- И вот теперь, посреди ночи, меня выдернули из постели, что якобы моя дочь, Елена, оказывается втянута в какую-то мутную историю опять с вашим участием…
Я стояла, старательно не подавая виду, что меня это каким-то образом затронуло. Но внутри всё кипело от злости: а дочка-то в папу! Как лихо у него получается перевернуть с ног на голову! И как интересно он проговорился: мне доложили то, мне донесли сё – прямо-таки по Фрейду.
То есть пока эта дрянь играла людьми как в куклы, его всё устраивало. Но как только ей прищемили хвост, тут же в крик: девочка бедная, история мутная, и надо ещё разобраться, кто здесь виноват, но это точно не Лена.
- Вот что, Лариса… - он вновь заскользил по мне сальным взглядом. – Я сейчас уже серьёзно подумываю, чтобы уволить тебя. Но я человек мягкий, отзывчивый, со мной всегда можно договориться… Ты понимаешь, о чём я?
А то, очень даже понимаю. Вон, уже на «ты» перешёл, хотя мы ещё даже на брудершафт не пили. И если вспомнить его секретаршу, то тут вообще всё сразу без слов понятно. Да только я в такие игры играть не собираюсь.
Я молча сделала шаг вперёд, положила ему на стол своё заявление об увольнении и отступила обратно. Он взял его, пробежал глазами и хмыкнул:
- Подготовилась, да?
Взял моё заявление, встал, сделал вид, что увлечённо читает, обошёл свой стол и подошёл ко мне.
- Ларисочка, ну, зачем же так сразу рубить сгоряча? Если ты хорошенько подумаешь, то, думаю, сможешь открыть для себя большие перспективы. И, конечно же, тебе больше не придётся волноваться о своей безопасности… Смотри, что мы сейчас сделаем… - он вплотную наклонился ко мне, держа в одной руке моё заявление и показывая его мне, а вторую руку перекинул мне через плечо, скользнул ладонью вниз и больно сжал ею мою грудь. – Оп!..
Ах, ты ж гад! Я тебе сейчас покажу «оп»!
Я схватила его жирную лапищу рукой, отодрала от своей груди и от души хряпнула зубами. Главный очень громко и матерно взвыл все те эпитеты, которыми я буквально мгновение назад его мысленно костерила.
