Жаль, ехать далеко. С краснодарскими пробками это будет то еще испытание, причем каждый день, при условии, что меня возьмут. Зато новая работа предоставит мне большой и жирный плюс. Айк больше не сможет обвинять меня в том, что я безработная мамаша, которая не способна ничего дать своим детям. По крайней мере еду и одежду я им точно смогу обеспечить. В наше время это уже немало! Также он не сможет козырять в суде тем, что я безденежная, если дело реально дойдет до того, что он станет судиться за опеку. Я должна постараться изо всех сил, просто обязана показать своему муженьку, что я чего-то да стою.
Мы с Катей поднимаемся на нужный этаж. Приехали заранее, потому что дома никому, кроме детей, этой ночью не спалось. Сестра оставалась ночевать у нас.
Стучусь в дверь отдела кадров, захожу.
Валерия Павловна, как всегда, уже на месте. Она очень ранняя пташка и нередко приезжает на работу ни свет ни заря.
— Здравствуйте, Мария Ивановна, — улыбается мне царица кадрового отдела.
Вид у нее соответствующий званию: брючный костюм белого цвета, высокая копна золотых волос, идеальный макияж. И плевать, что ей за пятьдесят, выглядит роскошно.
Невольно приосаниваюсь, услышав свое имя-отчество, давненько меня так не называли.
— Здравствуйте, Валерия Павловна, я к вам по важному делу.
Она тут же указывает на чайник, который стоит на одной из полок шкафа, по правую сторону от стола.
— Может, чайку? — предлагает. — Да вы присаживайтесь.
— Чаю не надо, спасибо, — качаю головой и устраиваюсь напротив нее. — Я здесь не чаи распивать, хочу написать заявление на увольнение. Я смогу сегодня получить расчет и трудовую? Все равно ведь я по факту тут только числюсь…
Служащая смотрит на меня не мигая, несколько томительно долгих секунд переваривает полученную информацию.
— Мария, Маша, — она тут же теряет свой царственный вид. — Как же я объясню вашему мужу, что вы уволились? Вы хотите, чтобы он меня выгнал?
В ее глазах мелькает неподдельный ужас.
От ее реакции мне и смешно, и одновременно хочется плакать.
Были времена, когда Айк за меня любому откусил бы голову. Жаль, закончились.
— Об этом не волнуйтесь, — качаю головой. — Думаю, не приди я сюда сама, через день-два он бы отдал распоряжение меня уволить. Дело в том, что мы разводимся.
— Как? — она замирает с открытым ртом, а потом выдает: — Так это правда про него и Веру? Ни одному мужику верить нельзя…
Поджимаю губы. Мне дико неприятно, что даже кадровик — и та знает про роман моего мужа. Похоже, только я одна, великая дурища, была не в курсе событий, пока не застукала Айка с Верой.
— Вы откуда знаете? — не удерживаюсь от вопроса.
— Машенька… Тьфу ты, Мария Ивановна…
— Можно просто Маша, — машу рукой.
Мне уже совершенно не обязательно соблюдать субординацию с сотрудниками мужа.
— Так вот. — Валерия Павловна приосанивается и выдает информацию: — Эта стерлядь, уж простите, трещит об этом на каждом углу. Нахалка, каких свет не видал! Как выложила справку по беременности во флудилку, так и не умолкает.
Про то, что Вера выложила справку в общий чат, я в курсе. Но вот что она трындит на каждом углу про роман с моим мужем — это новость, причем неприятная.
Чувствую себя так, будто мое грязное белье выставили на площадь и показывают всему честному народу. Мерзко!
— Вы б не увольнялись лучше, а вернулись работать и дали ей такого дрозда… — Валерия Павловна показательно сжимает кулак и трясет им в воздухе.??????????????????????????
Кручу эту мысль в голове. Оно бы, конечно, было очень неплохо дать дрозда Вере, а заодно Айку. Вот только я не хочу опускаться до склок. К тому же у меня другие планы касательно работы.
— Валерия Павловна, давайте я все же напишу заявление, — прошу ее.
Она вздыхает, машет рукой:
— Пишите…
Закончив дела в кадровом отделе, я выхожу в коридор.
— Все ок? — спрашивает сестра.
— Да, — киваю.
— У меня есть двадцать минут, пока Аппендикс не придет на работу. Пойдем выпьем кофе?
Аппендикс — прозвище здешнего главного бухгалтера. Вообще, мужик неплохой, но фамилия уж больно дразнительная — Аппендиксович. К тому же жутко худой и болезненного вида.
— Кофе так кофе, — киваю.
У меня еще вагон времени до собеседования.
Мы с Катей спускаемся на первый этаж, заглядываем в местный кафетерий для сотрудников.
Еще рано, так что посетителей тут почти ноль.
Мы берем с раздаточной по чашечке растворимого кофе, усаживаемся неподалеку от кассы.
Только успеваем сделать по глотку, как дверь кафе открывается.
На пороге показывается Вера, сука, длинные ноги! Главное, одета как пигалица: юбка выше колена, на блузке расстегнуты две верхние пуговицы, в добавление к образу высоченные шпильки.
Делаю вид, что не замечаю ее.
Однако эта нахалка смеет подойти к нашему столику.
— О, здравствуйте, Мария, рада вас видеть, — тянет она с улыбкой.
— Не делай вид, что все ок, — цедит Катя. — Если спишь с чужими мужиками, имей совесть опустить морду и скромно протопать мимо. Еще здоровается она, швабра…
Вера мгновенно преображается. Ее лицо из приторно вежливого становится ядовито-стервозным.
