Наблюдаю за их перебранкой будто через какую-то пелену. Мозг начинает кипеть от только что полученной информации.
Помню, как узнал, что Мария беременна Давидом. Я тогда был самый счастливый. Сын, первенец, мечта любого мужчины. Но даже это счастье померкло, когда я узнал, что у меня будет дочка.
Мы с Марией ходили на УЗИ под ручку, я каждый день трогал ее живот, закармливал ее вкусностями.
А про третьего ребенка она мне даже не сказала…
Не посчитала нужным, что ли? Я исключен из списка тех, кому надо знать? Действительно, кто я такой, чтобы мне сообщали? Всего лишь отец.
Как она могла такое скрыть? Насколько мало я теперь значу для нее, раз она так поступила!
От последней мысли мне становится так хреново, что хочется взять тарелку с недоеденными мантами и расколошматить о стену.
— Папа, она меня укусила! — орет Давид и выставляет вперед руку, на которой виднеются отпечатки зубов Лианы.
— А он мне по жопе дал! — кричит дочка.
Что за дурдом? Я отвлекся ровно на секунду, а они уже начудили. Шкодливейшие, шумные, совершенно неугомонные создания.
Еще говорят, дети — цветы жизни…
Впрочем, я довольно быстро себя одергиваю.
Да. Цветы! Оба мои, два самых прекрасных цветка на свете, самых любимых. Они могут чудить хоть круглые сутки, стоять на ушах, но я все равно буду их обожать. И третьего тоже. Теперь он у меня наконец-то будет!
Как-то сразу понимаю — мне сейчас ни в коем случае нельзя облажаться. Хоть об стенку расшибись, но я должен вернуть Марию домой.
И дело уже не в комфортной, счастливой жизни, какая у меня была с ней. Дело в малыше, который должен родиться в полноценной семье. Дело в моей любимой беременной женщине, которая должна получить максимум заботы и внимания.
Мне сейчас не свои обиды лелеять надо, а побеспокоиться о Марии и всех детях, которых я ей сделал.
Я хочу к жене. Мне нужно все с ней нормально обсудить. Я должен создать условия, чтобы у нее все было хорошо.
— Па-а-ап, — верещит Лиана. — Он меня обижает!
— Давид, Лиана, — командую строго. — А ну, разошлись по разным комнатам.
— Я в приставку. — Давид тут же норовит выскочить из кухни.
Однако Лиана бросается вслед за ним и жалобно стонет:
— Давидик, братик, я больше не буду кусать, карету собери!
Только что жаловалась на него, а теперь снова хочет с ним играть.
Сын тормозит у самой двери, смотрит на Лиану с хмурым видом.
— Соберешь карету, куплю тебе новые игры для приставки, — мотивирую его помочь сестре.
Ровно через полминуты эти двое снова сидят за столом и вполне мирно собирают игрушку.
А я уже тянусь к телефону.
Выхожу из кухни и набираю номер второй самой дорогой женщины в моей жизни.
— Алло, — отвечает мама. — Айк, ты что так поздно звонишь?
Смотрю на настенные часы в гостиной — и вправду поздно, уже начало одиннадцатого. Куда делось время?
— Мама, мне срочно нужна твоя помощь, — говорю ей. — Приезжай, побудь с детьми, мне надо кое-куда съездить.
— А что, Мария не может? — она искренне удивляется.
Не хотел я им говорить, но все равно как-то да узнали бы. Признаюсь сказать как на духу:
— Марии нет. Мам, тут такая ситуация, она от меня временно съехала. Поругались, в общем…
— Она бросила тебя одного с детьми? — охает мать. — Я сейчас упаду в обморок…
— Она не бросала меня с детьми, сегодня моя очередь с ними сидеть, вот и все. Но мне очень надо уехать… Поможешь? Посидишь с ними?
— Еду, сынок, — заявляет она твердым голосом. — Мы с отцом оба едем!
Заручившись их поддержкой, собираюсь к жене.
Я беру с пассажирского сиденья охапку красных роз, спешу к подъезду тещи.
Набираю в домофоне номер квартиры, слышу настороженный голос жены:
— Кто там?
— Это я, — говорю с жаром.
— Айк? — спрашивает Мария удивленно.
Но дверь открывает.
Спешу на нужный этаж, шагая сразу через две ступеньки.
С гулко бьющимся сердцем стучу в дверь.
На пороге появляется Мария в белой шелковой пижаме с длинными рукавами.
— Ты привез детей? — спрашивает она с обеспокоенным видом. — Где они?
— С детьми все в порядке, — спешу ее успокоить. — Они дома, с моими родителями.
Мария хмурит брови.
— Айк, зачем ты приехал? Еще и с розами…
Буквально поедаю ее взглядом, шагаю к ней. Мария невольно пятится в глубь прихожей, впускает меня в квартиру.
Закрываю за собой дверь и спрашиваю ее:
— Ничего мне сказать не хочешь?
Она недоуменно смотрит и, похоже, не собирается просвещать меня.
Тогда говорю сам:
— Я знаю, что ты беременна, Лиана сказала.
— Лиана? — У Марии круглеют от удивления глаза. — Но этого не может быть, я ей не говорила…
— То есть факт наличия беременности ты не отрицаешь? — выжидательно на нее смотрю.
Мария делает шаг назад, упирается спиной в стену. Смотрит на меня с долей вины.
— Я не хотела тебе пока говорить…
И столько в ее голосе горечи, сожаления, что в них впору утонуть.
Похоже, я и вправду стал бы последним, кому сказали. Вот насколько глубока пропасть, что теперь разделяет меня с женой. А я всю неделю только тем и занимался, что увеличивал эту пропасть, идиот.
