Мария взглядом ищейки осматривает номер, спешит к спальне, открывает дверь и утыкается взглядом в идеально заправленную кровать. Но даже это ее не удовлетворяет.
Она возвращается в гостиную, подходит к столу, где мы с Верой недавно ели стейки. С ненавистью смотрит на пустые тарелки, потом на меня.
— Значит, обедал тут со своей шлюшкой! — взвивается Мария.
— Скажи спасибо, что только обедал! — не остаюсь в долгу.
От моих слов жена попросту звереет. Она хватает вилку и швыряет ею в меня.
Отскакиваю в сторону.
— Угомонись, женщина!
Однако, она и не думает успокаиваться.
Следом хватает уже тарелку и швыряет ее в меня так сноровисто, будто практиковалась не один день.
Едва успеваю пригнуться, иначе зарядила бы в лоб.
Тарелка врезается в стену, брызжет на ковер осколками.
— Совсем с катушек съехала? — ору на жену. — Зачем швыряешься?
Мария тычет в мою сторону указательным пальцем и кричит:
— За все, что ты сделал, ты заслужил тарелкой в лоб! Если бы я тебя не любила, убила бы вообще за такое…
Если бы не любила…
Любит она меня, как же.
В этот момент меня накрывает окончательно, рычу, ничуть не сдерживаясь:
— Ты мне всю душу вымотала своими выкрутасами! Все нервы вытрепала!
— А ты мне вытрепал! — огрызается она, кладет ладонь на грудь и продолжает: — Чуть до инфаркта не довел своим фортелем с Верой!
Ревнует…
Как никогда ясно это понимаю.
Ярко ревнует, вон какие у нее красные щеки.
Вот они, настоящие оголенные чувства, так и бурлят, что в ней, что во мне.
Смотрю на жену горящим взглядом, вижу, как вздымается ее грудь при частом дыхании, как искрят глаза, как зазывно манят губы.
И тут у меня из горла вырывается:
— Люблю тебя!
— Любишь, значит? Тогда какого черта ты сюда с Верой… — она топает ногой.
Вконец выхожу из себя:
— Да на хрен она мне не сдалась, я не хотел ее даже… Мне только ты нужна!
С этими словами бросаюсь к ней. В два прыжка преодолеваю то небольшое расстояние, что нас разделяет.
— Ведьма, — шиплю на выдохе. — Заколдовала меня! Только тебя хочу…
Мария теряется от моих слов, смотрит словно загипнотизированная.
Ловлю момент и подхватываю ее на руки, несу прямиком в спальню.
— Отпусти, — кричит она.
Но я даже не думаю это делать.
Укладываю ее на постель, не теряя зрительного контакта срываю с себя галстук, пиджак.
В этот момент Мария пытается сбежать с кровати, но я не даю, хватаю ее в охапку, начинаю целовать, да так яростно, что искры вокруг так и летают.
Это действует. Это всегда действует на нее безотказно.
Сам очень скоро дурею от поцелуев и желания большего.
Жадно ласкаю ее руками, задираю платье аж до самой талии, укладываю под собой. Не раздеваю ее полностью, для состыковки достаточно всего лишь стащить с нее трусы, что и делаю с большим нетерпением.
Быстро расстегиваю ремень, стягиваю штаны, припечатываю Марию собой к матрацу.
А дальше рай. Фейерверки нон-стоп. Наслаждение разливается по телу реками.??????????????????????????
Я беру жену с таким диким желанием, какого годы как не испытывал.
Мне в ней прекрасно, я бы отдал что угодно, лишь бы это длилось и длилось. Но у меня слишком давно не было секса, поэтому минуты удовольствия до обидного коротки.
И вот я уже чувствую, как тело любимой сводит сладкой судорогой, а меня и подавно всего пробирает от практически нестерпимого удовольствия. Мы с ней делим его на двоих, в унисон дышим друг другу в губы.
— Ух ты, — легко стонет она, когда все заканчивается. — По-моему, у нас никогда так ярко не было…
Я согласен с ней на все сто. Секс был такой жаркий, что напрочь снес башню и ей, и мне. И послевкусие такое, что впору сравнивать его с новым оргазмом.
Я укладываюсь на бок, чтобы не раздавить жену своим весом. Упираюсь губами ей в лоб, целую. А у самого в голове ураган мыслей.
Обалдеть, как я классно сегодня жене изменил. Прям изменщик восьмидесятого уровня, не иначе! А какую жирную точку поставил в наших отношениях, просто загляденье. Аж вся кровать в одних сплошных точках, и лицо Марии в моих поцелуях.
Так же люди расстаются после измен, да?
Мария льнет ко мне, хочет нежности, как это у нее обычно бывает после секса.
Вот только я на нежность к ней сегодня в принципе неспособен.
Собираю в кулак разметавшиеся по подушке волосы жены, совершенно неосознанно сжимаю, оттягиваю ее голову, всматриваюсь в глаза.
Зычным басом призываю Марию к ответу:
— Кто?
— Что «кто»? — она моментально пугается.
— Кого ты еще в себя пустила? — рычу ей в ухо. — Имя мне немедленно!
— Отпусти, больно! — кричит она.
Только тут до меня доходит, что и вправду слишком сильно тяну ее за волосы. Ослабляю хватку, и Мария моментально этим пользуется. Она высвобождает волосы, а потом и вовсе подскакивает с кровати.
Мария опускает задранное до талии черное платье, впечатывает в меня убийственный взгляд:
— Не было у меня никого другого!
Как она это говорит. С апломбом, горделиво задрав подбородок. Я бы даже, может, и поверил, не брось она вчера мне в лицо: «Прочувствуй, Айк, каково это, когда тебе изменяют!» Она упивалась моей болью в тот момент.
Я все прочувствовал и никогда ей этого не забуду.
