Рыжая знала, что многие цепари недолюбливали быстрые паровинги и аэропланы, потому что привыкли к размеренному, по сравнению с ними, ходу своих больших машин, – однако видела, что Аксель не боится и не испытывает дискомфорта. Ему действительно было непривычно. Не более.
– Мне приходится лететь быстро, поскольку я обещала вернуться до наступления сумерек, – объяснила Кира.
Появление земноводного ящера заставило Помпилио изменить планы: он принял решение вернуть паровинг на «Дрезе» и на ночь поднять цеппели в воздух.
– Да, адира.
– А хочется увидеть как можно больше.
Не из любопытства, а потому что завтра этим маршрутом пойдёт эскадра, и Кира хотела быть уверенной, что сюрпризов, во всяком случае с земли, не будет. И пока они не наблюдались: под паровингом тянулся бесконечный лес, периодически рассекаемый проплешинами озёр и плавными кривыми рек.
– Как думаете, адира, здесь ещё водятся ящеры?
– Нет, конечно, – ответил вошедший в кабину Галилей. И шумно втянул в себя щепотку порошка.
Каким образом Квадрига оказался на борту, а главное, зачем он это сделал, никто так и не понял. Сам астролог рассказал, что «во время неразберихи Бабарский меня потерял, я испугался и спрятался». Рассказ привёл к предсказуемому результату: ИХ нарвался на длинный и весьма неприятный разговор с Дорофеевым, закончившийся клятвенным обещанием суперкарго никогда больше не терять ценного астролога; Помпилио десять минут при свидетелях делился с Теодором своими мыслями насчёт «безответственности некоторых офицеров», но поскольку спящего в хвостовой части Галилея обнаружили через час полёта, возвращаться рыжая не стала. И астролог принялся бродить по машине, изредка забредая в кабину пилотов.
– Здесь ящеров точно нет.
– Я не тебя спрашивал, – буркнул Аксель.
– А я ответил, раз уж ты сам настолько невнимательный, что не заметил поменявшийся гербарий.
– Поменявшийся что? – не понял Крачин.
– Гербарий.
– Ты имел в виду растительность?
– Всякая растительность рано или поздно становится гербарием, – рассудительно ответил астролог, извлекая из кармана мешочек, распространяющий запрещённый на всех планетах Герметикона запах. – Тебе не предлагаю, тебе нельзя.
Крачин вздохнул и бросил быстрый взгляд на рыжую. Увидел на её губах улыбку и решил уточнить:
– Я заметил, что растительность изменилась.
– Здесь выпадает снег, – выдал Квадрига, позволяя себе то, что запрещено на всех планетах Герметикона. Громко чихнул и добавил: – Ящерам здесь будет холодно.
– Они могут впадать в спячку.
– Полагаю, наши биологи это уже выяснили.
– Каким образом?
– Они как раз препарируют одного из них.
– Таким способом можно узнать, впадает ли животное в спячку? – удивился Аксель.
– Вижу, это твоя первая неисследованная планета, да? – с ухмылкой осведомился астролог. – Многое в диковинку.
Ответить Крачин не успел: Кира прошептала очень короткое слово, весьма ёмко отразившее внезапно охватившее её изумление, и резко повела машину вниз.
– Что случилось?
– Цеппель на горизонте.
И Аксель с трудом удержался от повторения услышанного слова.
– Один из наших?
– Север адмирал отдал нам! – напомнила рыжая, продолжая резко снижаться. – Здесь не может быть наших!
– Проклятье!
– Именно!
– Они нас видят?
– Надеюсь, не успели.
К счастью, именно в этом месте бесконечный лес рассекала широкая река, и Кира опустила паровинг предельно низко, вела его над водой, скрывая за высокими деревьями. Да и цеппель шёл уходящим курсом, строго на северо-восток.
– Пойдём за ним?
– Заметят, – качнула головой рыжая. – Их курс понятен, доложим командору – пусть он примет решение.
– Хотелось бы знать, что это за цеппель, – пробормотал Крачин.
– А мы знаем, – прошептал бледный как мел Галилей. – Мы, чтоб меня разорвало, знаем.
И попытался затянуть на мешочке узел. Безуспешно попытался.
– Ты его узнал? – встрепенулся Аксель.
– Это доминатор «Аппердон». – У астролога дрожали не только руки, но и губы. И, как следствие, голос. – Флагман Тринадцатой Астрологической экспедиции.
– Ты в этом уверен? – тяжело спросил Помпилио.
– Абсолютно. – Квадрига шмыгнул носом, но взгляд не отвёл. – Я не ошибся.
– Ты видел цеппель издалека и мельком, – прежним тоном продолжил дер Даген Тур. – Да, по силуэту и размерам стало ясно, что ты видишь доминатор. Но почему «Аппердон»?
– Командор дер Ман-Дабер приказал выстроить на «макушке» небольшую башню для наблюдения за звёздами. Я не видел такой конструкции ни на одном другом цеппеле.
– Допустим, – кивнул Помпилио. – Теперь вопрос: откуда он здесь взялся?
Галилей пожал плечам, вызвав дружный вздох у собравшихся в палатке офицеров.
