– Ну, да. Флоренс осталась генеральным директором, но, – Минами вздохнула, – мы вошли в совет директоров. К тому же мы наконец-то освободились от прошлого. Подвели под ним черту. Возможно, это был не тот идеальный круг, который мы ожидали, а извилистая линия, однако все мы можем двигаться дальше. И я, признаться, совсем не против.
– Тогда, спасибо за то, что вы сделали, и за это. – Я посмотрела на документы в моей руке. Вероятно, это единственный способ. По-другому, мы с Винсом не договоримся. Вот уж, правда, извилистая линия. Но, возможно, и я после этого смогу двигаться дальше.
– Без проблем. Просто сообщи юристам, если тебя все устраивает, и они доработают дело.
Я кивнула и закрыла глаза, думая о том, как Эли просит своих адвокатов сделать это. Разговаривает по телефону в нерабочее время, сидя за столом на кухне, а Тини свернулся калачиком у его ног. Говорит: «У меня есть... друг. Кому может понадобиться помощь…»
Эли беспокоится. Эли достаточно заботлив, чтобы...
– Ты в порядке? – спросила Минами.
– Да. А он?
– Эли? – Минами колебалась. – Не в лучшей форме, но с ним все будет в порядке. Я рассказываю тебе все это не для того, чтобы заставить тебя чувствовать себя плохо. Я знаю, каково это, когда кто-то, кто тебе дорог, влюблен в тебя, а ты не можешь ответить взаимностью. Это чертовски тяжело, ты чувствуешь себя виноватой, и...
– Дело не в этом, – неожиданно для себя выпалила я, и даже не узнала свой голос. – Дело не в этом, – повторила я, немного успокоившись, но только внешне: внутри у меня все вспыхнуло ошеломляющим жаром.
Голова Минами склонилась набок.
– Ты не чувствуешь себя виноватой?
Я сглотнула.
– Дело не в том, что я не... отвечаю взаимностью.
– Ох. – Минами озадаченно огляделась. Несколько раз погладила свой плоский живот. – Э… Хочешь поговорить об этом?
Я едва могла объяснить самой себе глубочайшую панику, охватившую меня, когда Эли признался в любви, и мгновенную уверенность, что если я позволю себе взять то, что он предлагал, то рано или поздно он во мне разочаруется. А потом, когда Эли вышел из конференц-зала, я так остро ощутила потерю. Я знала, что все испортила, но пока обдумывала, как это исправить.
– Э-э… нет, – ответила я, и Минами облегченно рассмеялась.
– Ладно. Что ж, тогда, – она пожала плечами и потянулась к водительской дверце, но остановилась на полпути, как будто вспомнила что-то важное. – Я понятия не имею, что происходит между вами, и знаю тебя очень поверхностно, так что, возможно, я ошибаюсь. Но если ты рассталась с Эли не из-за отсутствия интереса, а беспокоишься, – она сделала неопределенный жест, как художник-энтузиаст, – что недостаточно хороша для него, думаешь, что тебе нечего ему предложить или просто боишься, что налаживание отношений с ним может оказаться слишком сложным, то, позвони ему. У каждого есть свой багаж, и Эли не из тех, кто держит на кого-то зло. Хотя, с моей стороны, было бы лучше, если бы у вас ничего не получилось.
Я моргнула.
– Почему?
– Мне нравится твое имя. Я большая фанатка «Голодных игр». – Она указала на свой живот. – Если это девочка, а так оно и есть, я серьезно подумываю назвать ее Рута.
Я опустил взгляд на живот Минами.
– А если ты появишься в жизни Эли, это может привести к путанице, так что, – Минами ослепительно улыбнулась и села в свою машину, пробормотав: – Боже, какая же я самоотверженная.
Я помахала, когда она проезжала мимо, а потом до глубокой ночи думала о том, что она мне сказала об Эли.
ГЛАВА 39. ТАК ДОЛЖНО БЫТЬ, ИЛИ ЧТО-ТО В ЭТОМ РОДЕ
ЭЛИ
Эли ругнулся, поняв, что на катке кто-то есть, и значит, он зря приехал. Вздохнув, он накинул связанные за шнурки коньки на плечо и проверил сообщение, отправленное Дейвом ранее в тот день.
Сегодня нет тренировок. Нас с Алеком тоже не будет, так что приходи покататься, если хочешь.
Однако огни надо льдом горели, и было слышно, как лезвия режут лед. Когда коридор закончился, Эли смог разглядеть... ее.
Она плавно скользила по льду с элегантностью, которой могут достичь люди, половину жизни, проведшие на катке. Заметив Эли, она плавно остановилась и просто смотрела. Свет, льющийся с высоченного потолка, давал вертикальные тени, и из-за них ее глаза казались еще темнее, а мягкая округлость щек стала резче. Черная как смоль одежда резко контрастировала с бледным лицом.
Эли видел, что ему подстроили ловушку, и понимал ценность стратегического отступления. И все же он сокращал дистанцию между ними. Теперь их разделял лишь бортик вокруг катка, а еще миллион вещей, которые он хотел от Руты, и которые она, возможно, никогда не захочет дать.
– Что происходит? – спросил он.