Едва ладони Руты коснулись стола, Эли раздвинул ей ноги, расстегнул ширинку на ее брюках и спустил пониже. Затем он расстегнул свой ремень (звук эхом разнесся по тихому кабинету), и вытащил член. Отодвинув трусики Руты в сторону, он прижал член к влажным губам ее влагалища. Он был почти готов войти в нее, показать, что она его, но…
В коридоре, всего в нескольких футах от них, кто-то обсуждал планы на выходные.
Эли задел клитор Руты большим пальцем, и она вздрогнула.
– Сделай это. Пожалуйста.
Его трясло от усилий сдержаться, зрение затуманилось от желания. Рута выпятила попку, и ему пришлось схватить ее за бедра.
Черт!
Обхватив за талию, он прижал ее к себе так крепко, как только мог. Эли воспользовался бы любым предлогом, чтобы отпустить ее, но Рута ему их не дала. Наоборот, она расслабилась в его объятиях, и когда из ее горла вырвался болезненный стон, она обхватила его предплечье и прижалась так же крепко, как он держал ее.
Ярость Эли растворилась в глубоком смирении. У него не было права обижаться на нее за то, что она была лучшим и худшим, что когда-либо с ним случалось. И если его сердце не выдержит, значит, так тому и быть.
Он медленно высвободился из объятий Руты, не встречаясь с ней взглядом, поправил ее одежду, затем свою.
Рута прислонилась к столу и встретилась с ним взглядом: руки у нее дрожали.
– Эли, что ты…
В коридоре люди смеялись и прощались.
– Мне очень жаль.
Он чуть не рассмеялся.
– За что?
– За то, что хотела спросить у Харка вместо тебя, – тихо сказала она. – Просто он был самым безопасным вариантом, – она поглядела на него, словно спрашивая: «
Так вот что значит влюбиться? Замечать в любимом человеке абсолютно все: как он наклоняет голову, как держит бокал вина, как смотрит и что это может значить.
– Если ты думаешь, что можешь доверять ему больше, чем мне...
– Я ему не доверяю. Поэтому-то и пришла, – у нее задрожали губы. – Что бы Харк ни рассказывал мне о Флоренс, я могу не верить. А если это будешь ты… я не смогу просто отмахнуться.
Ей будет больно, и Эли ненавидел это даже больше, чем все, что сделала Флоренс.
Он кивнул и снова скрестил руки на груди, барабаня пальцами по бицепсам.
– Мы были аспирантами Флоренс.
Рута кивнула.
– Это было в показаниях.
– Минами была ее постдоком. Харк и я изначально пришли в Техасский университет не для того, чтобы работать с ней, но она взяла нас на работу, когда наш наставник неожиданно ушел. Если она говорит, что не помнит нас, то намеренно лжет.
– А потом Флоренс тоже вас бросила? И теперь ты жаждешь мести?
Как же ему хотелось, чтобы дело было в этом.
– Она украла нашу работу.
Рута Моргнула, и только это выдало ее удивление.
– Но не технологию ферментации? – спросила она. – Это была ее идея.
– Технология ферментации была идеей Минами. Идея Флоренс, на проверку которой она получила грант в миллионы долларов, зашла в тупик в первый год исследований. Флоренс пришлось искать что-то другое. Нам с Харком нужна была лаборатория, но ни у кого не было средств, опыта и желания взять нас. Флоренс была ненамного старше нас, у нее никогда не было подопечных-выпускников, но она, очевидно, была талантливым биоинженером. Нам пришлось выбирать между работой с ней и уходом из программы. Несложный выбор, честно говоря.
– А потом?
– Ты знаешь, что такое жизнь аспиранта: взлеты и падения. Мы работали два года, прежде чем произошел прорыв.
– Флоренс была активным членом исследовательской группы?
– Если коротко ответить, то да. – Ради Руты Эли попытался быть справедливым. – Я могу быть предвзятым, поэтому тебе придется сравнивать с воспоминаниями Флоренс. Я считаю, что в интеллектуальном плане Минами во многом руководила проектом. Флоренс была активным участником обсуждений, но была занята другими делами. Мы советовались с ней, но со временем перешли в основном на отчеты о наших успехах. Ее гранты покрывали стипендии, материалы и аренду лаборатории. И вот что странно: лаборатория была не в университете. Флоренс объяснила это тем, что аренда уже оборудованных лабораторий обходится дешевле, чем покупка нового оборудования. Мы подумали, что это логично. К тому же нам уже не надо было оставаться в кампусе, так как мы закончили учебу. Ты знаешь, что за аспирантами нет никакого формального надзора. В итоге мы оказались в значительной изоляции от остального отдела. Так возникла наша созависимость, – сухо добавил Эли.
Он понятия не имел, верит ли ему эта непостижимая, загадочная женщина.
– А когда технология была готова?