– А что, если девушки как-то связаны?
– Ты же слышала, убитая на фабрике не работала.
– Но пропавшая могла покинуть территорию и с кем-то встречаться. После смены она узнала о гибели первой девушки, своей подруги или родственницы, и поспешила…
– Куда? В морг на опознание? В полицию?
– Поспешила проверить, все ли с ней в порядке. А когда убедилась, что нет, решила, что возвращаться на фабрику опасно.
– Сыщик у нас ты, тебе видней, – пожал плечами Бад. – Кстати, сыщик, я у тебя тружусь на общественных началах, а у меня своей работы завались, так что будь любезна терпеливо ждать, когда я освобожусь, и одна никуда не лезь. Надеюсь, сегодняшней встречи на пустыре достаточно, чтобы до тебя дошло: старших слушать надо.
– Я просто хотела…
– Я понял.
– Ты мне поможешь?
– А куда мне деваться? Но не даром. Во-первых, с тебя честное пионерское, что без меня ни шагу.
– Клянусь.
– Умница. Во-вторых, сегодня ужинаем в «Золотом павлине».
– Без проблем. У меня карточка платиновая.
– Плачу я, а ты обязуешься меня развлекать.
– Танец живота подойдет?
– А ты умеешь?
– До вечера полно времени, научусь.
– Вот и ладненько, делом займешься. – Он остановил машину возле офиса, поцеловал меня куда-то в подбородок и добавил: – Катись. В восемь жду у твоего подъезда.
Бад отбыл, а я устроилась на ступеньках, потому что заметила Маринку, она как раз направлялась во двор, но, увидев меня, сменила траекторию.
– Ему тут точно медом намазано, – сказала она, опускаясь рядом.
– Он меня сегодня спас.
– Повезло. Комара прибил?
– Шугнул двух отморозков с кастетом.
– О господи, – закатила глаза Маринка. – Где тебя носит?
– По разным интересным местам. Ладно, пойду танец живота разучивать.
– А это зачем?
– Обещала сногсшибательный вечер.
– Кому обещала, Баду?
– Конечно. В благодарность за спасение.
– Ну-ка сядь, – посуровела Маринка, и я вновь опустилась на ступеньки рядом с ней. – Ты, дорогуша, отлично знаешь, сбыть тебя с рук – моя заветная мечта. И хоть порой придушить тебя хочется прямо до скрежета зубовного, на самом деле я тебе добра желаю.
– А можно без предисловий? – скривилась я.
– Можно. Бад не мягкий и пушистый, как ты, должно быть, решила. Поиграть с зайчиком, а потом его на качельках забыть не получится. С ним либо всерьез, либо никак. Усекла?
– Ага. Значит, ресторан отменяется. Возьмешь к себе на постой?
– Возьму, если окно в кухне вымоешь.
– Да хоть во всей квартире.
Мы отправились к Маринке, я мыла окно и жаловалась на Бада: мол, такой стиль общения – это всецело его заслуга, а я невинная овца. Маринка готовила окрошку и ухмылялась.
– Это он к тебе так подбирается. Вроде все в шутку, а потом бац – и все уже всерьез. Запал он на тебя – это ясно. И что нашел, скажи на милость?
– Ты про папу забыла? Мой бывший женился как раз на нем, то есть на его деньгах, я была малоприятным приложением.
– Ага. Рассказывай сказки. Для меня большая загадка, что они в тебе находят. И я очень сомневаюсь в намерениях Бада жениться на деньгах. Слава богу, свои есть.
– Вдруг ему своих мало?
– Возможно. Вот он и нашел девку по душе и с приданым. Он ведь тебе нравится? Не стала бы ты просто так перед ним хвостом мести?
– Не дождешься, – буркнула я.
К тому моменту я уже позвонила Баду и предупредила: ужин отменяется, я встретила подруг и уже пью в теплой женской компании. Он сказал «удачи», но чувствовалось, что моим россказням не поверил.
Мы поели окрошки, прогулялись вечерком и отправились в постель.
Окна на ночь оставили открытыми, и часа в два проснулись от воя пожарных сирен. Высунулись в окно и, рискуя свалиться вниз, смогли разглядеть зарево в районе старого рынка.
– Пожар, – пробормотала Маринка, я удержалась от ядовитого замечания насчет ее сообразительности, и вдруг холодок пошел по спине, что-то вроде предчувствия.
– Давай посмотрим, – предложила я, натягивая джинсы.
– Спятила? Что нам делать на пожаре? Ночью… только под ногами путаться… утром будем знать все новости… – Маринка, вне всякого сомнения, рассуждала разумно, что, впрочем, не помешало ей при этом быстро одеться.
Через пять минут мы неслись по улице, ориентируясь на звуки сирен. Мои худшие опасения оправдались: горела фабрика Горбатого. Четыре пожарных машины пытались справиться с огнем, толпа зевак делала неутешительные прогнозы. На мгновение я увидела хозяина фабрики, он что-то кричал пожарному, тыча рукой в сторону одного из гаражей. Нечего было и думать попытаться с ним заговорить, придется оставить это до лучших времен.
Маринка с хмурым видом наблюдала за происходящим и вдруг потянула меня за руку:
– Идем отсюда. Не ровен час, кто-нибудь пырнет ножом в толпе.
– Ты спятила, что ли? – растерялась я, но она уже, расталкивая любопытных локтем, тащила меня за собой, точно на буксире.
Мы свернули к рынку и поразились наступившей тишине. Шум пожара сюда не доходил, переулок пустынный, только в одном из окон горел свет.
– Надо было такси вызвать, – оглядываясь и ускоряя шаг, шепнула Маринка.
