– Вы, молодой человек, как видно, с ней не знакомы. У Ксюшки аллергия, я очень тщательно убираю в ее комнате, да и вообще в доме. Уж можете поверить, я свои обязанности знаю. Работала в лучших домах, и везде только положительные отзывы. А Танька демонстративно берет тряпку и за мной пыль вытирает. Можете такое представить? Я даже уйти из-за нее хотела. Совершенно несносная баба.
– А какие у нее отношения с Сохновым?
– Какие могут быть отношения? Он терпит, зубы сцепив. Ей же слова не скажи. Так что там с ее матерью? С какой стати ей вздумалось Таньку искать?
– Она сомневается, что Татьяна сейчас на юге.
– Еще одна полоумная… Ну, семейка.
– То есть Татьяна с девочкой в Сочи?
– Само собой.
– Они собирались туда в понедельник. Теперь выясняется, что уехали раньше, и за все время Татьяна матери ни разу не позвонила.
– Ничего удивительного. Я не раз слышала, как они ругались. По телефону, естественно. Танька только что не материлась и мне жаловалась: достала мамаша.
– Из-за чего ругались?
– Из-за всего. Обе совершенно не в состоянии себя сдерживать. Мать Таньке мозг выносит из-за того, что та родить вовремя не смогла. Да и не собирается, судя по всему. Интересно, от кого ей рожать? Где найти настолько отчаянного мужика… Хотя, если честно, Танька не плохая. Добрая. Ксюшку любит. Крикливая и характер неуживчивый. Что на уме, то и на языке. Никакой дипломатии. Оттого запросто обидеть может. Между прочим, мать ее не в первый раз ищет. Зимой Танька с Ксюшей в Москву уехали, в океанариум. Остановились у какой-то родни, хотели на пару дней, задержались на неделю. Я убираться пришла, вдруг звонок. Какая-то баба орет в ухо: «Где Танька?» Вынь да положь. Я даже не сразу сообразила, что это ее мать. Говорю, она в Москве, а полоумная мамаша рычит: чего она там делает? За полчаса меня едва в могилу не свела. Когда Танька вернулась, я ей про звонок рассказала. И что вы думаете? Она только рукой махнула: мамке делать нечего. А мои нервы?
– То есть вы считаете, Пелагея Алексеевна беспокоится совершенно напрасно?
– А что тут считать? Ее дочурка на море отдыхает, пробудут они там до октября.
– Это Сохнов сказал?
– Танька сама говорила.
– Они при вас уезжали?
– Нет. Я убираюсь у них три раза в неделю: понедельник, среда, пятница. В среду Танька с Ксюшей были здесь, а в пятницу я пришла в девять утра, как обычно, а в доме никого.
– У вас есть ключ? – спросил Владан.
Марина Сергеевна с достоинством ответила:
– Мне доверяют.
– Вас не удивило, что они так внезапно уехали?
– Да я вообще сначала решила, что они в поликлинику ушли или еще куда-нибудь. Но время к обеду, а их все нет. Ребенку спать надо. Насчет режима у Таньки строго. Ну, я до трех часов терпела, а потом Сергею Петровичу позвонила, где, мол, наши, а он сказал, улетели. Ксюшка кашлять начала, вот и решили пораньше отправиться. На солнце да в соленой воде…
– То есть улетели они…
– Получается, что в четверг. В среду точно дома были. Ксюшка в бассейне во дворе плескалась, должно быть, тогда и настудилась. Ветрено было.
– А вы не обратили внимания, много вещей девочки они с собой забрали?
– Я вас умоляю, у Ксюшки столько барахла… половину забери – и незаметно будет.
– Может, игрушки были разбросаны… Что-то указывало на тот факт, что уезжали они в спешке?
– Игрушки Ксюша приучена убирать сразу. Я же говорю, с дисциплиной у Таньки полный порядок.
– Но мячик на дорожке все-таки оставили, – улыбнулся Владан.
– А вы наблюдательны. Точно. Мяч не убрали. И воду из бассейна не вылили. Видно, и вправду торопились.
– Ксюше сколько лет?
– Пять.
– А Татьяна с ней…
– С самого рождения. Покойная жена Сохнова работать не прекращала, пару недель после родов дома посидела, и все. Я тогда тоже только-только к ним устроилась. По рекомендации. Амелия Николаевна на своем ресторане прямо помешана была. Дался он ей, прости господи. Вы ведь знаете, что случилось. Осталась Ксюшка без матери. А уж как Сохнов горевал… Танька боялась, руки бы на себя не наложил. Страшно вспоминать, что было.
Однако страшные воспоминания не помешали Марине Сергеевне разделаться с десертом. Закончив трапезу, она вытерла рот салфеткой и вздохнула, то ли печалясь, что поддалась слабости, то ли горевала, что все тарелки на столе уже пусты.
– Вы сказали, что обычно к девяти приходите, – сменил тему Владан.
– Да, так и есть. Завтра ложусь в дневной стационар, вот и перенесла уборку. Сергею Петровичу позвонила, он был не против. Сегодня все равно в Москву уехал, так что моя работа его отдыху не помеха.
– А когда он из Москвы вернется?
– Этого я не знаю. Уехал сегодня. Обычно больше двух дней не задерживается.
– Дочь он очень любит?
– Души не чает. И неудивительно: девочка такая красавица, точно ангел. Да и жалеет ее. Ребенок без матери. Хорошо хоть с Танькой повезло. Она ведь как наседка. Иные мамаши своих так не любят, как она чужого.
Тут раздался звонок на мобильный, и Марина Сергеевна, вынув его из сумки, поспешно ответила. Разговор занял полминуты, после чего женщина засобиралась домой.
– Сейчас дочка придет, – сообщила она. – Сколько я должна за чай?
