– Не беспокойтесь, – ответил Владан. – И спасибо вам большое. – Он поднялся, пожимая ей руку на прощание.
Она кокетливо улыбнулась, приведя меня в некоторое недоумение: в ее-то годы? Тетка удалилась, а я решила еще выпить чаю.
– О чем думаешь? – спросила я, понаблюдав за Владаном.
Он пожал плечами. Понимать это можно как угодно. Молча мне не сиделось, и я начала приставать.
– Что мы имеем? Беглая Танька не выходит на связь с матерью, та решает, что дочка в беде, и винит в этом господина Сохнова. По словам домработницы, Таньке не впервой уходить в подполье, а бабке волноваться. Скорее всего, сейчас няня с девочкой на юге, лечат кашель и наслаждаются природой.
Владан кивнул.
– Тебя что-то смущает?
– Вроде нет.
– Как-то уклончиво ты говоришь.
– Наше дело найти Таньку и успокоить Пелагею. Чай допила? Тогда поехали.
Лично для меня вся эта суета вокруг дочери Пелагеи представлялась пустой тратой времени. В самом деле, что могло с ней случиться? Хозяин прельстился ее красотой, она дала отпор, а он в отместку запер ее в подвале? Будь она на двадцать лет моложе, версия худо-бедно сгодилась бы. Танька отсутствует вместе со своей воспитанницей, а ее в подвал отец бы запирать не стал. Но Владан пообещал бабке разобраться, в который раз забыв по доброте душевной, что работает исключительно за деньги.
Мне он, по крайней мере, всегда твердит: если б не корысть, он бы жил в приятной праздности, то есть вообще бы ничего не делал. В тот момент меня очень занимала погибшая женщина и все, что с нею связано. Боюсь только, Владан палец о палец не ударит, чтобы мне помочь.
Поразмышляв об этом по дороге в офис, я сочла время самым подходящим и напомнила про пожар на фабрике.
– Что, если у нас маньяк объявился? – буркнула я, не заметив у шефа особого интереса к разговору.
– Сразу два, имея в виду вашу встречу на пустыре. А это уже Голливуд.
– Почему?
– Потому что в голливудских фильмах они собираются по двое и даже по трое, желая усложнить жизнь копам. В реальности я о таком никогда не слышал. Впрочем, я не спец по маньякам. Дадим Горбатому сегодня успокоиться после пережитых волнений, а завтра с утра нанесем дружеский визит.
– А сейчас?
– А сейчас мы отправляемся домой. Останови здесь, пройдусь немного.
– Я с удовольствием тебя отвезу, – начала я, но под его взглядом остановила машину, а когда он вышел, сказала с печалью: – Тогда до завтра.
Он кивнул и зашагал вниз по улице, а я впервые за последний месяц с тоской и отчаянием подумала: что же будет дальше? Маринка – непреодолимая преграда, поневоле начнешь понимать свихнувшихся девиц, которые строят козни соперницам. Некоторые особо одаренные и вовсе сживают их со свету. Я бы и рада строить козни Маринке, да вряд ли получится. Сживать ее со свету я точно не хочу. Она хорошая, и я… чуть не брякнула «ее люблю». Кстати, утверждение весьма близкое к действительности, и как такое может быть?
– Выход один, – вслух сказала я. – Срочно выдать ее замуж. Жаль, нет подходящего претендента на роль жениха.
В общем, домой я вернулась далеко не в радужном настроении. Взглянула на часы, прошлась по квартире. Оставаться здесь было мучительно, податься некуда. Я хотела позвонить папе, а позвонила Баду. Тот ответил так быстро, точно держал мобильный в руке. Оказалось, так и есть.
– Собирался тебе звонить, – весело сообщил он. – Как расследование? Идет полным ходом?
– Можно подумать, оно тебя интересует. На самом деле, – продолжила я со вздохом, – Владан занят розыском некой Татьяны Фирсовой, которая беспечно относится к своим обязанностям дочери и мамаше не звонит.
– В душе он Робин Гуд, я это знал всегда. Танька – Пелагеина дочь?
– Ты с ней знаком?
– Еще бы. Как-то раз прижала меня к стенке нашего сарая и призналась в любви.
– Серьезно? Тебе, а не Владану?
– Господи, по-твоему, все девчонки должны влюбляться в этого типа? Серба она терпеть не могла, и правильно.
– И как ты выкрутился тогда, возле сарая?
– Она не ждала моего ответа и сразу приступила к действиям. Танька классно целовалась, а я был в этом полный профан и смекнул: отличная возможность получить бесплатный мастер-класс.
– Получил?
– Сполна. Она меня трахнула.
– Ужас.
– Я был в восторге. И еще полгода млел от ее толстой задницы. Пошли ей, боже, счастье за ее науку.
– Сколько тебе было лет?
– Четырнадцать.
– А ей?
– Вроде восемнадцать.
– Ничего себе! Что было потом?
– В нашем классе появилась новенькая. Девочка с пепельными волосами и кукольным личиком. Вечерами я пел серенады под ее балконом, после чего отправлялся трахаться с Танькой.
– Лицемер.
– Мужчины всегда разрываются между духовным и телесным.
– Даже спрашивать не стоит, что побеждает.
– В конце концов, девочка согласилась на свидание, и добрая Танька была мгновенно забыта, за что злится по сей день: лет десять при встрече вообще упорно делала вид, будто меня не знает. Потом подобрела, но не особенно.
– Драматичная история.
– Чем богаты…
– А кто был первой любовью Владана?
