– Пусть сам расскажет. Могу сообщить по секрету лишь одно: в юные годы он не был романтиком. Первых любовей может быть сразу десяток. Он предпочитал трахаться, а не влюбляться.
– В тебе говорит зависть.
– Конечно. Хочешь, поужинаем вместе? Или просто прогуляемся?
– Нет, спасибо. Лягу спать пораньше.
– Тогда спокойной ночи.
Баду следовало сказать спасибо. Болтовня с ним отвлекла от безрадостных мыслей. Я приняла душ, выпила кефир, который заменил мне ужин, и отправилась спать.
В девять утра я была в офисе и с удивлением обнаружила, что Владан уже там. Сидит возле открытого ноутбука, что-то не спеша просматривая, и вертит в левой руке монетку.
– Привет, – сказал он, не поднимая головы, но при моем приближении ноутбук закрыл.
– Хочешь кофе? – предложила я.
– Выпьем где-нибудь по дороге, – ответил он, вставая.
– Куда едем?
– Идем. Ты же хотела навестить Горбатого.
Мы спускались по ступенькам, когда со стороны двора показалась Маринка. В ответ на мое приветствие мрачно кивнула, а потом погрозила мне кулаком. В результате я не рискнула взять Владана под руку, что изрядно испортило настроение.
– Что это было? – спросила я, когда мы зашагали в противоположную от Маринки сторону.
– Любимая в ожидании кровавой развязки затянувшейся драмы.
– А если человеческим языком?
– Полночи донимала меня вопросом на тему: «Что будет дальше?»
Эти «полночи» прямо-таки резанули по сердцу. Они были вместе. Конечно, были, как же еще?
– По закону жанра в живых должны остаться только двое, – продолжил Владан. – Подозреваю, это будете вы.
– Не шути так.
– Не буду.
– Она хочет, чтобы ты меня уволил?
– Она хочет, чтобы я выдал тебя замуж. За хорошего человека, разумеется. У нее даже есть один на примете.
– Бад?
Владан взглянул на меня с усмешкой:
– Повезло дружку.
– С чего ты взял?
– Он первым пришел на ум.
– Только потому, что Маринка и меня успела достать этой идеей. Как думаешь, он способен жениться по расчету?
– Смотря что на кону.
– Я серьезно.
Владан вновь усмехнулся:
– Нет. Бад из породы редких мужиков: ему не все равно, с кем трахаться.
– А как же Танька?
– Какая Танька?
– Танька Фирсова, которую ты намерен отыскать?
– Она-то здесь при чем?
– Танька его первая любовь. Хотя никакой любви там, судя по всему, не было. Один голимый расчет: научиться премудростям секса.
– Он тоже с Танькой трахался? – вроде бы удивился Владан.
– Что значит «тоже»? – нахмурилась я. – Выкладывай немедленно: вы с ней были любовниками?
– Интересные беседы вы ведете с Бадом, – покачал он головой.
– Не увиливай, – посуровела я.
– Наши отношения не были романтическими, – засмеялся он. – Однажды мы в очередной раз подрались, и я сказал: «Пошли трахнемся» – исключительно с целью ее позлить. А она возьми да и согласись. И что мне было делать? С позором бежать – самолюбие не позволило. И я взгромоздился на Таньку, обмирая от ужаса при мысли о неминуемом позоре.
– Все обошлось?
– Я даже толком ничего не помнил. Но на следующий день решил повторить. Все прошло как по маслу, и я дико возгордился. Таньке респект и уважуха. До сих пор неровно дышу к толстухам. – Он весело мне подмигнул.
– Интересная особа эта самая Танька, – хмыкнула я. – Былые чувства еще теплятся в душе, оттого ты с такой готовностью бросился на ее поиски?
– Я не Бад и с удовольствием трахаюсь без всяких чувств. Мухи отдельно, котлеты отдельно.
– Ты это нарочно говоришь, – разозлилась я. – Просто дразнишь меня.
– Ничего подобного. Я открываю глаза юной особе на предмет ее любви, предмет абсолютно недостойный во всех смыслах.
Стыдно сказать, но я едва не заревела с досады, хотя прекрасно понимала, для чего он все это говорит. Хочет убедить, что моя любовь к нему не более чем блажь. Большое спасибо Маринке за ее ночные труды! Мало мне переживаний, так теперь еще и это…
К счастью, впереди показалась фабрика, точнее, гаражный кооператив, что позволило мне справиться с нахлынувшими эмоциями. Я хотела выглядеть профессионалом, а не слезливой девицей.
Ворота были закрыты, так же как и калитка. Владан немного постучал по ней ногой и даже крикнул:
– Эй! Есть кто живой?
На крик из ближайшего гаража вышел охранник со свежей царапиной на лбу и вежливо поздоровался.
– Где хозяин? – спросил Владан.
Тот вздохнул и ответил с намеком на осуждение:
– В «живодерне». С вечера там.
– Понятно. А что с лицом?
– На пожаре покорябался.
Владан кивнул и зашагал прочь, я припустилась за ним.
– Что за живодерня?
– Сейчас увидишь.
Минут через десять мы входили в кафе, носившее это в высшей степени странное название. Интересно, кто до такого додумался. Хотя, оглядевшись, я готова была признать: подобному заведению нормальное название вряд ли бы подошло. Назвать эту забегаловку кафе язык не поворачивался. Занимало оно цокольный этаж дома, дожидавшегося своей очереди на снос. Темное помещение с низким потолком, барной стойкой и десятком столов: липких, грязных, как и все здесь. По углам обретались личности самого дикого вида. Сразу и не скажешь, какого пола. На одну я подумала, мужик (рабочий комбинезон, короткая стрижка и отсутствие груди), но тут она визгливо заговорила, и стало ясно: баба.
