– Может, для нее это встреча, о которой она давно мечтала? Она отправится на свидание…
– Полина, – перебил он. – Я восхищаюсь женской солидарностью, но девчонка еще даже не позвонила. Может, отложишь гневные речи до тех пор, пока я ее подло не брошу с ребенком на руках?
Я досадливо отвернулась, а он головой покачал.
Не знаю, чем бы закончилась наша перепалка, но тут у Владана зазвонил мобильный. Я была уверена: звонит Софья, и даже скроила презрительную мину, но Владан, взглянув на дисплей, сказал:
– Мальчишки.
И ответил. Разговор занял всего несколько секунд.
– Хозяин мойки появился? – спросила я.
– Давай поторопимся, чтобы он опять куда-нибудь не исчез.
Когда мы подъехали к мойке, мужчина лет тридцати садился в темно-синий «Рено». Увидев Владана, он сначала нахмурился, а потом пошел нам навстречу.
– Это вы меня спрашивали? – проявил он интерес, как-то неуверенно протягивая руку Владану. – Михаил.
– Владан, – ответил мой босс, пожимая ее.
– Я вас знаю, хотел сказать, слышал о вас… то есть вас здесь все знают. – Он малость смешался и кашлянул, пытаясь скрыть досаду.
– Я ищу женщину, возможно, она из Средней Азии, а у вас, говорят, много девушек работало…
– Ну да… работа, конечно, не ахти, и плачу немного, надолго не задерживаются, если находят что получше. Как зовут ту, кого вы ищете?
– Не знаю, но есть ее фотография. – Владан протянул смартфон с фото убитой. – У женщины была подруга или родственница по имени Гуля.
– Очень распространенное имя, – усмехнулся Михаил, внимательно разглядывая фото. – Нет, у меня такой не было, – сказал он, вернув мобильный, и вдруг улыбнулся. – Но я знаю, где она работала несколько месяцев назад. Часовая мастерская в седьмом доме по Ильинской. Я зашел туда батарейки в часах поменять. Не помню, как хозяина зовут, армянин, на вид ему лет сто, он в этой мастерской сидит с утра до ночи, и вдруг вижу: на его месте какая-то баба. Но батарейку мне быстро поменяла. Я и спросил, куда хозяин делся. Разговорились, оказывается, он ее помощницей взял. Имя свое она не называла, но хозяин-то его должен знать. Это точно она, у меня память на лица железная.
Слушая его, я едва не взвизгнула от радости, наконец-то наше расследование сдвинулось с мертвой точки.
Простившись с хозяином мойки, мы сразу же отправились в часовую мастерскую, при этом я так спешила, что Владан начал надо мной посмеиваться.
– Куда ты так несешься?
Однако тоже ускорился.
Мастерская занимала часть первого этажа небольшого двухэтажного дома – когда-то купеческого особняка. От былых времен остались роскошные наличники на окнах второго этажа и кованый козырек над дверью. Дом, кстати, выглядел совсем неплохо, большая редкость для этих мест. Первый этаж – кирпичный, побелен, второй деревянный – покрашен. Рядом с мастерской находился магазин «Рыболов», второй этаж, как выяснилось, занимала семья часовщика.
В крохотном закутке в одно окно за стойкой, отделенной от посетителей стеклянной перегородкой, сидел старик во фланелевой рубашке и возвращал к жизни допотопный будильник. Руки, обезображенные артритом, были на удивление ловкими. Услышав, как хлопнула входная дверь, он поднял голову, убрал лупу, передвинул на нос очки, которые до той поры украшали его лоб, и сказал нараспев:
– Какие гости ко мне пожаловали. Хороший день сегодня.
Владан поздоровался, и они немного поболтали о детях и внуках хозяина, которых оказалось немало. После чего тот спросил:
– Твои часы сломались или девушки? Сейчас все починим.
– С часами все нормально, – ответил Владан. – Поговорить пришел.
В лице хозяина теперь отчетливо читалось беспокойство.
– Что ж, – кивнул он, – тогда проходи, выпьем кофе, поговорим.
Он открыл низкую дверцу и, тяжело ступая, направился в глубь помещения, отделенного плотной шторой, за ней оказалась просторная комната, судя по большому столу с инструментами, тоже мастерская.
Три стены были увешаны часами, маятники покачивались, стрелки двигались, производя странный шум, странный и тревожный, возникало чувство, что изо всех щелей вот-вот на тебя полезут неведомые создания.
Здесь же стояли диван и два кресла, на них мы с Владаном и устроились. На этажерке красного дерева обнаружилась новенькая кофемашина, кстати, дорогая. Хозяин запустил ее и вскоре подал нам кофе в маленьких фарфоровых чашках нежно-розового цвета. Сам устроился на диване, сделал глоток, отставил чашку в сторону и сказал:
– Слушаю тебя, Владан.
– Мне сказали, у тебя женщина работала, – не торопясь, начал Марич, похвалив кофе.
То, что он обращался к старику на «ты», слегка удивило, к старшим по возрасту он обычно относился с почтением, однако одним говорил «ты», а другим «вы», но из чего исходил при этом, объяснению не поддавалось. Однажды я прямо его спросила, а он очень удивился, потом пожал плечами. И стало ясно, какие-то вещи он делает инстинктивно, даже не задумываясь над этим.
– Работала, – помолчав, ответил старик и нахмурился сурово, точно вспоминать об этом ему было неприятно.
– Расскажи о ней.
