– Это вряд ли получится, милейший, – Брыжч взял стопку. Он неторопливо потянул вишневку. Справившись, сказал: – Патрон, храни его судьба, дурачком сделался. А все из-за бабы... – последнее он процедил сквозь зубы, ладони его сжались.
Нео подвинул ему свою рюмку крепкого.
– Что же случилось? – участливо спросил Максим.
Доезжачий отмахнулся.
– Жена его дура, прости Всевышний, поперлась на болото и сгинула без следа. А он любил ее сильно, – голос его смягчился, потеплел. – Я красиво говорить не умею, но видел, что любовь там была ого-го. – Он помолчал, поджав руки, затем продолжил: – Цветы ей по душе были. И в апреле она ушла за своими лютиками на болото. Ну, кто ходит весной на болото? – с досадой сказал доезжачий. – Разлив же, трясина, куда не ступи – утянет с головой вмиг!.. Так, видать, и случилось. Пропала баба. А патрон все искал, рыскал по топям, а затем и умом стал крениться... – он вдруг осекся, словно приблизился к запретной черте. И Максим это понял, тут же распорядившись о горячительном.
Доезжачий выпил еще две стопки, взгляд его помутнел.
– И все? – осторожно спросил Черкашин.
Доезжачий вскинулся, словно вспомнив про собеседника и разговор.
– Как бы не так... – проговорил Брыжч. Он наклонился к Нео, сказал тихо: – За поиском женушки, меж тем, повстречали мы русалку на болотах. Всамделишную. Как счас помню: сидела она на ветке ивы по-над водой, и расчесывала деревянным гребнем длинные зеленые косы. – Псарь глядел куда-то мимо Максима. – Нагая, красивая. Говорят, мол, хвосты рыбьи у расалок заместо ног – брешут... – он махнул рукой. – Ноги стройные – любая девка позавидует. И не испугалась нас, не уплыла. С патрона глаз изумрудных не сводила, а он с нее.
Брыжч словно выпал из транса, очнулся от воспоминаний, поглядел перед собой. Максим подвинул питье. Охотно справившись, собачник продолжил:
– Хороша, зараза, чего уж таить, – рек псарь. – И на жену его похожа. Чем – не пойму, но что-то такое есть. И Врадлик это тоже заметил. Что-то в нем проснулось. И он словно прозрел, к русалке заговорил, а она стерва, возьми, да и ответь. Кто ж знал, что они еще и говорят!.. Короче, втюрился мой патрон. И с башкой у него сделалось получше. Иногда и вовсе становился как раньше. Барон мне близок, понимаешь? Как брат мне. – На глазах псаря блеснули слезы
Максим важно кивнул.
– Когда все от него отвернулись, мол, полоумный – что с ним водиться, один я остался. Не ради денег.
– От чистого сердца, – проникся Максим.
– Да, – выдохнул псарь, ища взглядом очередную рюмку, но все уже было выпито. Максим поспешил это исправить.
Выпили.
– Погодя несколько дней, мы и решили с патроном русалку к себе забрать. Ну а что? Пусть себе любят друг дружку на здоровье. И мне за него радостно – поправится, может. Правда, водяной, шельма, угрожал нам вслед, но это пустяки...
– Так у них любовь? – уточнил Максим.
Брыжч замялся.
– Вроде, – он пожал плечами. – Я туда не лезу. Но Врадлику после свиданий заметно лучше.
– Свиданий? Они живут отдельно? – удивился Нео.
Брыжч хохотнул.
– Ну ясное дело, – протянул он осоловело и хихикнул. – Она ж эта... как ее... водоплавающая, о! Без воды не может. Мы ее в пруду поселили, в саду. Там и водичка ей и все, что надо.
– Понятно, – Черкашин клюнул носом, понимая, что и сам уже прилично пьян. – Так устроишь нам встречу с бароном? – спросил Нео.
Доезжачий как-то вдруг собрался, взглянул на Черкашина:
– Нам?
Максим указал на друзей в середине зала.
– А зачем вам Врадлик? – уперся Брыжч.
– Дело к нему есть. Важное.
– Это какое дело? – насупился мужчина, пристально глядя на Максима.
– Личное, – ответил тот.
– Говори, я передам, – не унимался Брыжч.
Нео покачал головой.
– Это только для него.
– И что ж это такое личное может быть? – с подозрением спросил псарь, вытянув бровь.
Максим замешкался, но затем сказал:
– Весточка у нас от тестя.
Брыжч некоторое время переваривал услышанное, затем отодвинулся, откинулся на спинку стула. Он медленно поднялся, достал смятый берет из-за пояса, надел.
– Приходите завтра в полдень, – сказал Брыжч. – Булочная улица, спросите особняк Бринздэша. – Он неровным шагом двинулся к выходу.
Нео допил последнюю рюмку и вернулся к товарищам.
– Ну? – спросил у него Топольский.
Максим деловито взглянул на вампира, взял уже остывшую картофелину, принялся чистить.
– Завтра идем к Врадлику, – похвалился он.
* * *
Миххик тяжело вздохнул. Жека покачал головой. Нео виновато разглядывал пол. Топольский был задумчив.
– Н-да, ребятки, – сказал Жендальф, глядя на четыре потертых медяка на маленьком столике. – Хорошо посидели. А жить на что? – он бросил взгляд на Нео. Максим пожал плечами.
– Зато дело движется, – возразил он. – Да и цены здесь кусаются...
Топольский смахнул монеты в ладонь и ссыпал в свой кошель.
– Придется работу искать, – сказал Савельев.
– Что-нибудь придумаем, – подбодрил его Нео.
Миххик не ответил, и принялся собирать вещи. До полудня оставалось около часа. Следовало еще сдать комнату и затем найти нужную улицу и дом Брынздэша.
* * *
