— Но ты о ней что-то знаешь? — спрашиваю я, ощущая неведомый доселе страх от сущности, о которой раньше даже не слышал — настолько сильно эмпатия отца передаёт его ощущения.
— Она была создана каким-то древним забытым народом для защиты баланса вселенной. Скорбь не подчиняется известным нам законам — она находится везде и нигде одновременно, она не мыслит привычными нам категориями, не имеет дома. Она — одна в своём роде. И она считает, что только она одна во вселенной имеет право решать, кому существовать, а кому нет. Скорбь может уничтожить целый мир, целый пласт реальности — лишь руководствуясь своим, непонятным ощущением баланса… Насколько я знаю — именно из-за этого Она уничтожила своих создателей.
— Ты говоришь так… — Аулэ подходит ближе, и я чувствую, как нас с Отцом окутывают волны тепла и сочувствия. — Я чувствую то, что чувствуешь ты, Отец… Ты встречался с ней?
— Да, дети мои… Мы встречались… Давно, ещё до того, как я создал основу Эдейры…
— Но как?..
— Она уничтожила мой дом. Связку из тысяч миров, в которых жили точно такие же создания, как я. Мы… Мы были хранителями. Теми, кто создавал жизнь, кто разносил её по потокам астрального моря и делал это по заветам тех, кто был до нас. Но в какой-то момент, вернувшись из очередного путешествия, я… Увидел, что нить наших миров уничтожена… Не осталось никого, кто там жил — безжизненная пустота войда пожрала тысячи миров, и единственное, что я успел увидеть — исчезающую в течении астрального моря Скорбь. Бесформенная тьма с ликом самых больших страхов…
Мы слушали молча, и когда отец закончил, не произнесли ни слова. Затем он заговорил снова:
— Я понимаю твоё желание, Зеал. Я был таким же, как ты. Но повторяю — пока ты не готов к путешествию по астральному морю. Потерпи — как только я обнаружу безопасные для вас течения, как только вы закончите с этим миром, как только обучитесь новым направлениям Силы — мы вернёмся к этому разговору. А пока — занимайтесь Эдейрой.
— Да, Отец, — в унисон отвечаем мы.
— Хорошо. А теперь, Зеал, если ты позволишь — я бы хотел обсудить кое-что с Аулэ. Знаю, ты не любишь участвовать в «мелких» людских делах, потому не предлагаю тебе остаться. Впрочем, если хочешь…
— Нет-нет, Отец, — отказываюсь я, — У меня найдётся, чем заняться. Большую часть юга второго континента занимает пустыня, в которой ещё много работы — отправлюсь туда.
— Хорошо.
— Но то обучение новым направлениям Силы, о котором ты говорил… Мы ведь займёмся им? Скоро?
— Скоро, обещаю.
— Спасибо, Отец.
Я покидаю зал, возвращаюсь на площадку и взлетаю с неё, мощным толчком оттолкнувшись от белоснежных камней.
То, о чём говорил отец — что-то новое. Новые крупицы знаний, которыми он с такой неохотой делится с нами — это полезно, пусть и столь незначительно… Скорбь, Бездна, Его прошлое, сложности с восприятием астрала для нас, Вечных… Последнее наталкивает меня на определённые мысли о том, как можно исправить недочёты в моих творениях.
А что до остального… Что ж, просто буду аккуратен, только и всего. Иголочный прокол в бесконечности вселенной заметить не так уж и просто — а большего, чтобы черпать немного Силы, мне и не нужно. Возможно, заодно я научусь воспринимать бушующий поток мыслей и сознаний всего сущего…
Тренировки! Вот, что мне нужно! Да, точно! Начну с малого, а когда отец начнёт моё обучение — я буду уже готов!
— Хэлгар! Хэлгар, чтоб тебя!
Голос доносится откуда-то издали, из глубины тьмы, поглотившей всё вокруг… Он едва слышен — но всё же выдёргивает меня из темноты. Грубо, жёстко — и придя в себя я хватаю ртом воздух.
— Хэл? О Боги, да очнись же ты, наконец!
Я моргаю. Надо мной нависает встревоженная и, одновременно, злая Айрилен, напуганный Сейран, несколько магов.
— Ты как? — спрашивает жена. — Всё нормально?
— Я видел их… Видел… — хриплю, ещё не до конца прийдя в себя. Перед глазами так и стоят образы Бездны, Скорби и обитателей Астрального моря, которые Отец показывал мне…
Проклятье! Не мне! Не мне, а Зеал-Тору!
— Кого? — не понимает моя магесса, помогая мне встать.
— Творца… И Вечных…
Эти слова заставляют стоящих рядом колдунов ахнуть и зашептаться.
— Он видел Творца?!
— Он говорил с кхагаром!
— Что же он узнал?!
— Думаю, нас ждут испытания…
На меня и без того смотрели как на какое-то чудо, а теперь во взглядах людей и вовсе появилось слепое благоговение.
Но я не обращаю на него внимания — потому что резко вспоминаю, что предшествовало моей отключке. Обернувшись, вижу сидящего на земле Хама, и брови сами собой поднимаются.
Что это с ним?!
Тоненькое тельце изменилось — выросло, стало больше. Теперь зверёк толщиной с обе мои руки, а длиной, от мокрого носа до кончика хвоста, метра два, наверное… Но изменился не только размер — даже внешний вид! Шкура стала будто плотнее, шерсть — более грубой, мордочка выглядит более… «Злой». Когти на лапах удлиннились, и теперь сверкают, словно сталь. Но главное в другом — посреди вытянутого тела теперь торчит пара внушительных кожистых крыльев!
