— Прошу меня простить Избранный! — прогудел мужской бас из-под металлического шлема. — Вы действительно можете исцелить любые раны, как твердят все вокруг?
— Да, это правда, — подтвердил я. — А что? У вас кто-то серьезно ранен?
Вместо ответа огромный Рахнер буквально рухнул передо мной, гремя железом, словно трактор, попавший в кювет.
— Прошу вас, лорд! — взревел он белугой. — Вылечите мою дочь! Неделю назад ее ранил неизвестный монстр в расселине, и она медленно умирает! Никто из наших докторов не может ей помочь!
Воспользовавшись его преклонной позой, я запрыгнул ему за спину, схватился покрепче за пластины брони и скомандовал:
— Вперед! Живее!
Дважды уговаривать не пришлось. Паучий рыцарь с места развил невероятную скорость, прыгая на стены строений. Это выглядело немного футуристично. Огромная туша, закованная в тонну железа, перемахивает со стены на стену, как гигантский механоид.
Как всегда, моя поспешность привела к ожидаемым последствиям. Через полминуты, когда потолок поменялся с полом последний раз, я хорошенько проблевался, отдав паутинному полу весь свой завтрак. Рахнер, снявший шлем, с сочувствием смотрел на меня, не зная как извиниться. Это был крупный мужчина, чье лицо было исполосовано шрамами. Но его большие голубые глаза выдавали простодушный и миролюбивый характер.
Стоило мне только выпрямиться, как он открыл было рот, собираясь принести извинения, но я отрицательно махнул рукой:
— Будешь должен мне завтрак после того, как я вылечу дочку. Веди.
Рахнер тут же скрылся в темном провале входа в свой улей, но тут же вернулся, виновато разводя руками. Двуногим вход в жилище местных был заказан из-за специфики строения тел. Недолго думая, он осторожно подхватил меня, и внес, держа на вытянутых руках перед собой, словно я мог разбиться при падении на мелкие кусочки.
Пространство внутри не поражало особой роскошью. Почти стандартные предметы быта, разве что находившиеся в неожиданных местах, различные непонятные мне агрегаты (один, например, оказался прялкой), и вытянутые круглые коридоры, уходящие в разные уголки улья. Повсюду были натыканы те самые светящиеся кристаллы, в изобилии росшие на стенах главной пещеры, поэтому освещения хватало с лихвой.
Отец семейства пронес меня в дальний коридор, и вскоре мы вышли в симпатичную спаленку, в которой кроме нас находилась еще одна миловидная Рахнера, заламывавшая в отчаянии руки, очевидно, мать или сестра больной. Стоило нам появиться, как в ее глазах вспыхнул огонек невероятной надежды. А в дальнем углу, царапая стены от приступов боли, лежала еще одна девушка, почти девочка с совсем небольшим паучиным торсом. Она была в сознании, но, по-видимому, уже была совсем без сил, так как даже не могла даже стонать. Судя по выступившей в уголках ее рта синей пене, я мог только предположить, что она была отравлена сильным ядом. Не дожидаясь, пока страж поставит меня, я вырвался из его рук, и подбежал к больной, игнорируя выступившую вперед родственницу.
— Максимальное исцеление! — закричал я, хватая девочку за руки и чувствуя ее затихающий нитевидный пульс. Еще бы чуть-чуть и было бы слишком поздно. Маленькую паучишку тут же охватил сияющий свет с проблесками фиолетовых и оранжевых молний. Сработало сразу несколько заклинаний одновременно: антияд, лечение и, скорее всего, подпитка жизненной энергии. Что-то вроде тоника или витаминного комплекса. Это было моей личной разработкой, что позволяло быстрее больному приходить в себя, не чувствуя слабость при исцелении.
Не слушая восторженные вздохи за спиной, я сел прямо на пол, глядя на крутящуюся в воздухе девочку, и улыбаясь явлению очередного маленького чуда. Каждый раз, я чувствовал, как меняю историю, даруя жизнь и вылечивая больных от тяжелых ран. Это чувство нельзя передать словами.
Шар света медленно угасал, и я повернулся к стражу. Тот смотрел не веря глазам, как его дочь приходит в себя и открывает глаза:
— Мама? Папа? — пискнула она. — А кто этот странный хуманс? И почему вы на меня так смотрите?
— Дочка! — взревели оба счастливых родителя, бросаясь к ней и стискивая в объятиях.
Когда восторги немного поутихли, последовали трогательные сцены благодарностей и клятв верности. Появившийся седой дух, с которым мы уже встречались в чаще, с одобрением поглядев на меня, подтвердил обещание и испарился. Меня долго не хотели отпускать, но в конце концов, нагрузили снедью, и Корвакс, как звали стража, с великой осторожностью вернул меня обратно к лечебнице.
Томоки уже не было видно, да и второй страж указал на дверь, добавив, что шустрая кошка давно внутри. Я вздохнул поглубже, и слыша, как Корвакс делится восторженными отзывами обо мне за спиной с напарником, шагнул внутрь полутемного помещения, готовый ко всему.
Почти ко всему.
— Ри-и-и-ичард!!!..
Следующие пятнадцать минут можно смело пропустить. Клубок кошачьих тел катал меня по комнате, вылизывая, всхлипывая, размазывая по насыпанному песку, тиская, царапая, кусая и прикусывая, тряся и тормоша. Я даже не пытался сопротивляться, по привычке понимая, что будет только хуже.
