Я снова закрываю глаза. Темнота все ближе, я чувствую, как она тянется ко мне, окружая со всех сторон, и думаю только об одном. Я не хочу умирать.
Говорить я уже не могу – воздуха в легких не осталось, – но я знаю, что Анейрин всё еще рядом, и просто шевелю губами.
Давай.
Он меняет позу, склоняясь надо мной. Сначала я ощущаю тепло его дыхания на своей шее, потом осознаю, что его клыки прижимаются к моей коже. Я знаю, что случится дальше, и понимаю, что это лучший из вариантов, но всё равно боюсь и мысленно готовлю себя.
— Будет больно, — шепчет он мне в шею. — Прости.
Глубоко вонзив клыки, он начинает пить, и в мире остается только боль.
Всё совсем не так, как в ночь, когда он насыщался мной. Тогда я не возражал, но сейчас невыносимо больно и вспоминается гурах. Я зажимаю глаза и стараюсь не шевелиться, не впадать в панику, не думать о гурах и ее светящихся безумием глазах.
Он пьет спешно, запоем вытягивая из меня кровь. Меня окутывает дымкой, которая притупляет боль и боязнь удушья. Утопая в этом тумане, я расслабляюсь под Анейрином.
Боль резко возвращается, когда он отрывается, вытаскивая клыки. Я чувствую, как горячая кровь стекает по шее. Он отдаляется ровно настолько, чтобы не касаться меня, но я всё равно чувствую его тепло рядом. Вскоре он возвращается и прижимает свою ранку к моим губам. Его кровь льется мне в рот, и я давлюсь ее горьким вкусом.
— Пей, cara, — шепчет он, перебирая пальцами мои волосы. — Знаю, на вкус ужасно, но ты должен выпить, иначе ты умрешь, а я уже ничего не смогу для тебя сделать.
Смутно понимая смысл его слов, я пью, и меня тут же начинает тошнить. Я заставляю себя сделать еще пару глотков, и тело охватывает жар. Я чувствую, как язычки пламени облизывают меня, опаляя кожу, превращая мою плоть и кости в пепел. Моё неподвижное, бесчувственное тело горит. Я бы закричал, но не получается даже вздохнуть. Я бы боролся, но не могу даже шевельнуться.
Мир превращается в горящую преисподнюю, и даже легкие прикосновения Анейрина, кажется, оставляют ожоги. Я молю об избавлении – о смерти.
И она приходит – неторопливой душащей темнотой. Она отнимает Анейрина, уносит огненную боль, и не остается ничего. Я с облегчением погружаюсь в эту тьму и позволяю небытию поглотить меня. В конце концов, я умираю.
Проснувшись, я чувствую только голод. Он словно обжигающая пустота, которую нужно немедленно заполнить.
Меня касаются чьи-то руки, но я их просто не замечаю. Главное сейчас – утолить жажду.
— Иди ко мне, mo charaid, — шепчет голос, а руки направляют меня. — Возьми то, что тебе нужно, у меня есть чем поделиться.
Незнакомец тянет меня к себе, а я сопротивляюсь – до тех пор, пока не улавливаю его пьянящий запах.
Жажда толкает меня вперед, пока я не прижимаюсь к незнакомцу носом. Я вдыхаю сладкий аромат его кожи и действую, не задумываясь. Я кусаю.
Его вкус взрывается на моем языке, и я не могу сдержать стона. Это вкус солнечного света, звездного сияния – всего самого прекрасного на свете. Я пью, не останавливаясь.
С каждым глотком жажда притупляется и сознание возвращается ко мне. Я отпускаю его и отсаживаюсь в сторону. На какое-то время я теряюсь: я не понимаю, кто я и что за человек сидит рядом со мной.
Потом он с озабоченным выражением на лице тихо произносит: «Кайнан», и память мгновенно возвращается ко мне.
Анейрин. Гурах. Нападение, ужасный хруст – я стукнулся головой о столбик кровати. Я втягиваю воздух.
— Получилось?
Анейрин медленно кивает:
— Получилось.
— И я... — Слова застревают у меня в горле. Я не жалею о своем выборе, но пока не могу смириться с тем, кем я стал. Кем позволил себе стать.
Анейрин отводит взгляд.
— Да.
Я неровно выдыхаю.
— Спасибо, Най, — говорю я. Я тоже не поднимаю на него глаз.
Мы оба храним молчание.
Неловкость накрывает нас, словно тяжелое одеяло. Облизав губы, я собираю всё своё мужество и спрашиваю:
— Ну... что теперь?
Секунду он молчит.
— Теперь я буду учить тебя всему, что ты должен знать о жизни вампиров. Это потребует времени, mo charaid. Поначалу ты будешь слаб и уязвим. — Он закрывает глаза и склоняет голову. — Прости, Кайнан. Я знаю, что ты хотел покинуть меня. Раньше я бы исполнил твое пожелание, но теперь не могу. Ты должен остаться, чтобы я обучил тебя.
Я хмурюсь, но не от досады, а задумавшись.
— А если я не останусь? — спрашиваю я. Нужно выяснить все варианты.
Теперь он молчит куда дольше.
— Ты станешь таким же, как гурах, — наконец отвечает он. — И мне придется тебя убить.
Я пораженно застываю. Он избегает моего взгляда. Придвинувшись, я беру его за подбородок и поворачиваю лицом к себе.
— Значит, хорошо, что я не хочу уходить, правда?
В его глазах несмело загорается надежда.
— Ты же хотел, — шепчет он.
— Хотел.
— Что изменилось?
Я перевожу взгляд на свои колени. Не уверен, что я сам знаю ответ на этот вопрос.
— Я люблю тебя, — шепчу я. — Это никогда не менялось. Я просто... боялся. — Я встаю на колени и стискиваю его ладони в своих руках. Горячие слезы текут по моим щекам. — Я люблю тебя, Най, и я столь многим тебе обязан. Я обязан тебе жизнью, которую ты спас уже в третий раз.
