– Тут кто-то есть. Твой дедушка. Он говорит. Хочет, чтобы ты знала, что он присматривает за тобой.
По щеке Пейдж скатилась слеза. Было невыносимо, что дедушка рядом, а она его не видит.
– Он говорит, что ты должна доверять своей матери.
– Я доверяю, – прошептала Пейдж.
– И бабушке тоже.
Пейдж не поняла, зачем дедушка все это говорит, ведь она и так им обеим доверяет.
Жасмина медленно покачала головой и продолжила:
– А происходящее в школе… он говорит, нельзя, чтобы ситуация вышла из-под контроля. – Она открыла глаза и посмотрела на Пейдж с такой нежностью и так пристально, что Пейдж не выдержала и отвернулась. – Можно спросить, что происходит у тебя в школе? – тихо спросила Жасмина.
Пейдж сглотнула.
– Да просто девочки… пристают ко мне, и все.
Жасмина продолжила изучать ее.
– Если это тебя беспокоит, нужно рассказать кому-то. Вот что говорит дедушка.
Пейдж опустила глаза, у нее перехватило горло.
– Хорошо, – промямлила она. – Я разберусь.
Сжав ладони Пейдж в своих, Жасмина сказала:
– Думаю, на сегодня хватит, но если захочешь поговорить, то приходи в любой момент, ты знаешь, где меня найти.
– Спасибо, – пробормотала Пейдж, пытаясь не волноваться из-за этого приглашения. Что Жасмина увидела такое, о чем Пейдж захочется поговорить в будущем?
– Не прячься, – сказала Жасмина, – не слушай ничьих советов, особенно если в глубине души понимаешь, что они неправильные. – Она помолчала немного, словно ждала, пока Пейдж переварит сказанное. – И берегись ненастоящих друзей. Ей или ему не место в твоей жизни.
Через несколько минут девушки вышли из гадательного салона и направились по Ньютон-роуд в сторону залива, не обращая внимания на происходящее вокруг них и снова пересказывая друг дружке, что поведала им гадалка.
– Мое предсказание было ужасным, – посетовала Пейдж. – Она меня реально напугала, особенно про Оливера.
– Но это не Оливер, тебе нужно остерегаться Оуэна, – настаивала Шарлотта. – И ты это уже знала.
– Нет, не знала, то есть мы поссорились, это да, но Жасмина сказала, что от него идет настоящий негатив.
– Тогда давай постараемся избегать его. А еще ты должна послать эту Джули Моррис к черту. Готова поклясться, это она.
– Я бы тоже так подумала, но она такая приветливая.
– Ради всего святого, Пейдж, ты не должна вступаться за нее, особенно после всего.
– Да, я знаю, просто… Господи, эта тетка мне столько всего наговорила, слова так и крутятся в голове… я все и не помню.
Они повернули на набережную, миновали кафе «У Патрика», куда родители брали ее поужинать в день пятнадцатилетия, и двинулись в сторону волнолома и кафе «Верди», куда папа иногда по субботам водил Джоша и двойняшек, пока они с мамой получали удовольствие в косметическом салоне или бродили по сельскохозяйственному рынку. Пейдж посмотрела через залив на Суонси.
– Она постоянно твердила про то, что мама беспокоится. – Пейдж замедлила шаг. – И «М» пробивает себе дорогу… – Внезапно ее лицо побледнело, когда на ум пришла ужасная мысль. – Господи! – пробормотала она дрожащим голосом. – Я сказала, что не знаю никого, чье имя начинается на «М», но я знаю. – Она посмотрела на Шарлотту испуганными глазами. – Мне надо домой. Поговорить с мамой.
Дженна сидела в похожей на оранжерею столовой, глядя в окно на густой серебристый туман, волнами омывающий торфяник, подбирающийся к дому, скрывающий все из виду.
Словно бы метафора ее жизни.
У Дженны ввалились щеки, а в глазах застыли усталость и боль. Дженна чувствовала себя опустошенной и сбитой с толку, как после смерти, словно она выпала из реальности и застряла в каком-то мире, где нет никаких ощущений и ничего вещественного. Ее переполняло чувство утраты. Ей хотелось вернуть Джека, а еще хотелось вернуть отца, причем так сильно, что она готова была кричать в голос. Папа знал бы, как поступить, как ей справиться с этим кризисом, а это был именно кризис, рано или поздно он разрешится, и тогда жизнь пойдет своим чередом.
Мать и Бена сидели за столом, перед ними стояли пустые чашки из-под чая и тарелки с нетронутым печеньем. Они наблюдали за Дженной и волновались, Дженна ощущала это кожей, но сказать было больше нечего. Последние несколько часов они провели, снова и снова проговаривая одно и то же. Обсуждать что-то бесполезно, все зависело от того, передумает ли Джек.
А этого не случится.
– Не вижу смысла тянуть, – сказал он ей утром, – будет только хуже. Я сегодня заберу кое-какие свои вещи после того, как привезу Джоша и двойняшек из школы.
– Не останешься на чай? – спросила Дженна, отчаянно надеясь, что он согласится, и при этом желая послать его куда подальше, чтоб не подходил к ее детям.
– Я хотел отвести их в «Макдоналдс».
– А Пейдж?
Джек ничего не ответил, но Дженна и так увидела, насколько он волнуется из-за того, что предстоит обрушить новость на падчерицу. Пейдж поймет, что это предательство, увидит его слабость, неспособность поставить на первое место семью, почувствует, насколько раздавлена ее мать.
