Наш Федя с детства связан был с землёю –
Домой таскал и щебень и гранит.
Однажды он домой принёс такое,
Что папа с мамой плакали навзрыд.
Студентом Федя очень был настроен
Поднять археологию на щит–
Он в институт притаскивал такое,
Что мы кругом все плакали навзрыд.
Привёз он как-то с практики
Два ржавых экспонатика
И утверждал, что это – древний клад.
Потом однажды в Элисте
Нашёл вставные челюсти
Размером с самогонный аппарат.
Диплом писал про древние святыни,
О скифах, о языческих богах,
При этом так ругался по-латыни,
Что скифы эти корчились в гробах.
Он древние строения
Искал с остервенением
И часто диким голосом кричал,
Что есть ещё пока тропа,
Где встретишь питекантропа,
И в грудь себя при этом ударял.
Он жизнь решил закончить холостую
И стал бороться за семейный быт.
– Я, – говорил, – жену найду такую –
От зависти заплачете навзрыд!
Он все углы облазил – и
В Европе был и в Азии
И вскоре раскопал свой идеал.
Но идеал связать не мог
В археологии двух строк, –
И Федя его снова закопал.
О вкусах не спорят – есть тысячи мнений, –
Я этот закон на себе испытал.
Ведь даже Эйнштейн, физический гений,
Весьма относительно всё понимал.
Оделся по моде, как требует век, –
Вы скажете сами:
– Да это же просто другой человек!
А я – тот же самый.
Вот уж действительно
Всё относительно,
Всё-всё, всё!
Набедренный пояс из шкуры пантеры –
О да, неприлично, согласен, ей-ей.
Но так одевались все до нашей эры,
А до нашей эры им было видней.
Оделся по моде, как в каменный век, –
Вы скажете сами:
– Да это же просто другой человек!
А я – тот же самый.
Вот уж действительно
Всё относительно,
Всё-всё, всё!
Оденусь, как рыцарь я после турнира–
Знакомые вряд ли узнают меня –
И крикну, как Ричард я в драме Шекспира:
– Коня мне! Полцарства даю за коня!
Но вот усмехнётся и скажет сквозь смех
Ценитель упрямый:
– Да это же просто другой человек!
А я – тот же самый.
Вот уж действительно
Всё относительно,
Всё-всё, всё!
Вот трость, канотье. Я – из нэпа. Похоже?
Не надо оваций, к чему лишний шум.
Ах, в этом костюме узнали? Ну что же,
Тогда я одену последний костюм:
Долой канотье, вместо тросточки – стек.
И шепчутся дамы:
– Да ото же просто другой человек!
Ля – тот же самый.
Вот уж действительно
Всё относительно,
Всё-всё, всё!
Будьте же бдительны, –
Всё относительно,
Всё-всё, всё!
Мой сосед объездил весь Союз.
Что-то ищет, а чего – не видно.
Я в дела чужие не суюсь,
Но мне очень больно и обидно.
У него на окнах – плюш и шёлк,
Баба его шастает в халате.
Я б в Москве с киркой уран нашёл
При такой повышенной зарплате.
И сдается мне, что люди врут, –
Он нарочно ничего не ищет.
Для чего? – ведь денежки идут,
Ох, какие крупные деньжищи!
А вчера на кухне ихний сын
Головой упал у нашей двери –
И разбил нарочно мой графин.
Я – мамаше счёт в тройном размере.
Ему, значит, рупь – а мне пятак?!
Пусть теперь мне платит неустойку.
Я ведь не из зависти, я так –
Ради справедливости, и только.
Ничего, я им создам уют –
Живо он квартиру обменяет.
У них денег – куры не клюют,
А у нас на водку не хватает.
Сыт я по горло, до подбородка.
Даже от песен стал уставать.
Лечь бы на дно, как подводная лодка,
Чтоб не могли запеленговать.
Друг подавал мне водку в стакане,
Друг говорил, что это пройдёт,
Друг познакомил с Веркой по пьяни –
Верка поможет, водка спасёт.
Не помогли ни Верка, ни водка.
С водки похмелье, с Верки – что взять?
Лечь бы на дно, как подводная лодка,
Чтоб не смогли запеленговать.
Сыт я по горло, сыт я по глотку.
Ох, надоело петь и играть!
Лечь бы на дно, как подводная лодка,
И позывных не передавать.
И. Кохановскому
Мой друг уехал в Магадан.
Снимите шляпу, снимите шляпу!
Уехал сам, уехал сам,
Не по этапу, не по этапу.
Не то чтоб другу не везло,
Не чтоб кому-нибудь назло,
Не для молвы, что, мол, чудак,
А просто так.
Быть может, кто-то скажет: – Зря!
Как так – решиться всего лишиться?
Ведь там – сплошные лагеря,
А в них – убийцы, а в них – убийцы!
Ответит он: – Не верь молве,
Их там не больше, чем в Москве.
Потом уложит чемодан
И – в Магадан.
Не то чтоб мне не по годам, –
Я б прыгнул ночью из электрички, –
Но я не еду в Магадан,
Забыв привычки, закрыв кавычки.
Я буду петь под струпный звон
Про то, что будет видеть он,
Про то, что в жизни не видал, –
Про Магадан.
Мой друг уехал сам собой –
С него довольно, с него довольно.
Его не будет бить конвой,
Он – добровольно, он – добровольно,
А мне удел от Бога дан…
А может, тоже в Магадан
Уехать с другом заодно
И лечь на дно?
Как призывный набат, прозвучали в ночи тяжело шаги, –
Значит, скоро и нам уходить и прощаться без слов.
По нехоженым тропам протопали лошади, лошади,
Неизвестно к какому концу унося седоков.
Наше время иное, лихое, но счастье, как встарь, ищи!
И в погоню летим мы за ним, убегающим, вслед.
Только вот в этой скачке теряем мы лучших товарищей,
На скаку не заметив, что рядом – товарищей нет.
