И ещё будем долго огни принимать за пожары мы,
Будет долго зловещим казаться нам скрип сапогов,
Про войну будут детские игры с названьями старыми,
И людей будем долго делить на своих и врагов.
А когда отгрохочет, когда отгорит и отплачется,
И когда наши кони устанут под нами скакать,
И когда наши девушки сменят шинели на платьица, –
Не забыть бы тогда, не простить бы и не потерять!
В ресторане по стенкам висят тут и там
Три медведя, заколотый витязь…
За столом одиноко сидит капитан.
– Разрешите? – спросил я. – Садитесь.
– Закури! – Извините, «Казбек» не курю.
– Ладно, выпей. Давай-ка посуду.
Да пока принесут… Пей, кому говорю!
Будь здоров! – Обязательно буду.
– Ну, так что же, – сказал, захмелев, капитан, –
Водку пьёшь ты красиво, однако.
А видал ты вблизи пулемёт или танк,
А ходил ли ты, скажем, в атаку?
В сорок третьем под Курском я был старшиной
За моею спиною – такое…
Много всякого, брат, за моею спиной,
Чтоб жилось тебе, парень, спокойно…
Он ругался и пил, он спросил про отца,
И кричал он, уставясь на блюдо:
– Я полжизни отдал за тебя, подлеца,
А ты жизнь прожигаешь, паскуда!
А винтовку тебе! а послать тебя в бой!
А ты водку тут хлещешь со мною!..
Я сидел, как в окопе под Курской дугой, –
Там, где был капитан старшиною.
Он всё больше хмелел. Я – за ним по пятам.
Только в самом конце разговора
Я обидел его, я сказал: – Капитан!
Никогда ты не будешь майором!
Если друг оказался вдруг
И не друг и не враг, а – так,
Если сразу не разберёшь,
Плох он или хорош, –
Парня в горы тяни – рискни! –
Не бросай одного его:
Пусть он в связке в одной с тобой –
Там поймёшь, кто такой.
Если парень в горах – не ах,
Если сразу раскис и – вниз,
Шаг ступил на ледник и – сник,
Оступился – и в крик,
Значит, рядом с тобой – чужой,
Ты его не брани – гони:
Вверх таких не берут, и тут
Про таких не поют.
Если ж он не скулил, не ныл,
Пусть он хмур был и зол, но шёл,
А когда ты упал со скал,
Он стонал, но держал,
Если шёл он с тобой, как в бой,
На вершине стоял хмельной, –
Значит, как на себя самого,
Положись на него.
Я спросил тебя: «Зачем идёте в гору вы? –
А ты к вершине шла, а ты рвалася в бой. –
Ведь Эльбрус и с самолета видно здорово…»
Рассмеялась ты и взяла с собой.
И с тех пор ты стала близкая и ласковая,
Альпинистка моя, скалолазка моя, –
Первый раз меня из трещины вытаскивая,
Улыбалась ты, скалолазка моя!
А потом за эти проклятые трещины,
Когда ужин твой я нахваливал,
Получил я две короткие затрещины –
Но не обиделся, а приговаривал:
– Ох, какая же ты близкая и ласковая,
Альпинистка моя, скалолазка моя, –
Каждый раз меня по трещинам выискивая,
Ты бранила меня, альпинистка моя!
А потом на каждом нашем восхождении –
Ну почему ты ко мне недоверчивая?! –
Страховала ты меня с наслаждением,
Альпинистка моя гуттаперчевая.
Ох, какая ж ты неблизкая, неласковая,
Альпинистка моя, скалолазка моя, –
Каждый раз меня из пропасти вытаскивая,
Ты ругала меня, скалолазка моя!
За тобой тянулся из последней силы я –
До тебя уже мне рукой подать, –
Вот долезу и скажу: «Довольно, милая!»
Тут сорвался вниз, но успел сказать:
– Ох, какая же ты близкая и ласковая,
Альпинистка моя скалолазковая!
Мы теперь с тобой одной верёвкой связаны
Стали оба мы скалолазами.
Здесь вам не равнина, здесь климат иной –
Идут лавины одна за одной,
И здесь за камнепадом ревёт камнепад, –
И можно свернуть, обрыв обогнуть,
Но мы выбираем трудный путь,
Опасный, как военная тропа.
Кто здесь не бывал, кто не рисковал –
Тот сам себя не испытал,
Пусть даже внизу он звёзды хватал с небес.
Внизу не встретишь, как ни тянись,
За всю свою счастливую жизнь
Десятой доли таких красот и чудес.
Нет алых роз и траурных лент,
И не похож на монумент
Тот камень, что покой тебе подарил.
Как Вечным огнём, сверкает днём
Вершина изумрудным льдом, –
Которую ты так и не покорил.
И пусть говорят, да, пусть говорят,
Но пет, никто не гибнет зря!
Так лучше – чем от водки иль от простуд.
Другие придут, сменив уют
На риск и непомерный труд, –
Пройдут тобой не пройденный маршрут.
Отвесные стены… А ну не зевай!
Ты здесь на везение не уповай –
В горах не надежны ни камень, ни лёд, ни скала,
Надеемся только на крепость рук,
На руки друга и вбитый крюк –
И молимся, чтобы страховка не подвела.
Мы рубим ступени. Ни шагу назад!
И от напряженья колени дрожат,
И сердце готово к вершине бежать из груди.
Весь мир на ладони! Ты счастлив и нем
И только немного завидуешь тем –
Другим, у которых вершина ещё впереди.
Мерцал закат, как сталь клинка.
Свою добычу смерть считала.
Бой будет завтра, а пока –
Взвод зарывался в облака
И уходил по перевалу.
Отставить разговоры!
Вперёд и вверх, а там…
Ведь это наши горы,
Они помогут нам.
Они
помогут нам!
А до войны – вот этот склон
Немецкий парень брал с тобою.
Он падал вниз, но был спасён,
А вот сейчас, быть может, он
Свой автомат готовит к бою.
Отставить разговоры!
Вперёд и вверх, а там…
Ведь это наши горы,
Они помогут нам.
Они
помогут нам!
Ты снова здесь, ты собран весь, –
Ты ждёшь заветного сигнала.
