В какую ж пропасть напоследок прокричу?
Был побег «на рывок» –
Наглый, глупый, дневной:
Вологодского – с ног,
И – вперёд головой!..
И запрыгали двое,
В такт сопя на бегу, –
На виду у конвоя
Да по пояс в снегу.
Положен строй в порядке образцовом,
И взвыла «Дружба» – старая пила,
И осенили знаменьем свинцовым
С очухавшихся вышек три ствола.
Все лежали плашмя –
В снег уткнули носы,
А за нами двумя –
Бесноватые псы.
Девять граммов горячие,
Как вам тесно в стволах!
Мы на мушках корячились,
Словно как на колах.
Нам – добежать до берега – до цели,
Но свыше – с вышек – всё предрешено:
Там у стрелков мы дёргались в прицеле –
Умора просто, до чего смешно!
Вот бы мне посмотреть,
С кем отправился в путь, –
С кем рискнул помереть,
С кем затеял рискнуть.
Где-то виделись будто…
Чуть очухался я,
Прохрипел: «Как зовут-то?»
И – «Какая статья?»
Но – поздно: зачеркнули его пули
Крестом – затылок, пояс, два плеча.
А я бежал и думал: «Добегу ли?» –
И даже не заметил сгоряча.
Я к нему, чудаку:
Почему, мол, отстал?
Ну, а он – на боку
И мозги распластал.
Пробрало – телогрейка
Аж просохла на мне!
Лихо бьёт трёхлинейка –
Прямо как на войне.
Как за грудки, держался я за камни
(Когда собаки близко – не беги).
Псы покропили землю языками
И разбрелись, слизав его мозги.
Приподнялся и я,
Белый свет стервеня.
И гляжу: кумовья
Поджидают меня.
Пнули труп – сдох, скотина,
Нету проку с него:
За поимку – полтина,
А за смерть – ничего.
И мы прошли гуськом перед бригадой,
Потом – за вахту, отряхнувши снег.
Они – обратно в зону, за наградой,
А я – за новым сроком за побег.
Я сначала грубил,
А потом перестал.
Целый взвод меня бил –
Аж два раза устал.
Зря пугают тем светом –
Тут с дубьём, там с кнутом.
Врежут там – я на этом,
Врежут здесь – я на том.
…А в промежутках – тишина и снеги,
Да зайцы, да медведики, да лось…
И снова вижу я себя в побеге,
Неправду вижу: будто удалось.
Надо б нам вдоль реки –
Он был тоже не слаб, –
Чтоб людям не с руки,
А собакам – не с лап.
Вот и сказке конец:
Зверь бежал на ловца –
Снёс, как срезал, ловец
Беглецу пол-лица.
Я гордость под исподнее упрятал –
Видал, как пятки лижут гордецы.
Пошёл лизать я раны в лизолятор –
Не зализал, и вот они – рубцы.
Всё взято в трубы, перекрыты краны.
Ночами только воют и скулят…
Но надо, надо сыпать соль на раны.
Чтоб лучше помнить – пусть они болят.
Под собою ног не чую,
И качается земля.
Третий месяц я бичую,
Так как списан подчистую
С китобоя-корабля.
Ну а так как я бичую –
Беспартийный, не еврей –
Я на лестницах ночую,
Где тепло от батарей.
Это жизнь – живи и грейся!
Хрен вам – пуля и петля!
Пью, бывает, хоть залейся, –
Кореша приходят с рейса
И гуляют от рубля.
Рупь не деньги, рупь – бумажка,
Экономить – тяжкий грех.
Ах, душа моя – тельняшка
В сорок полос, семь прорех!
Но послал господь удачу, –
Заработал свечку он! –
Углядев, как горько плачу,
Он шепнул: «Валяй на Бачу,
Торопись, пока сезон».
Что такое эта Вача –
Разузнал я у бича.
Он на Бачу ехал плача,
Возвращался – хохоча.
Вача – это речка с мелью
В глубине сибирских руд.
Вача – это дом с постелью,
Там стараются артелью,
Много золота берут.
Как вербовавши ишачу –
Не ханыжу, не торчу.
Взял билет, лечу на Вачу.
Прилечу – похохочу.
Нету золота богаче –
Люди знают, им видней.
В общем, так или иначе, –
Заработал я на Ваче
Сто семнадцать трудодней.
Подсчитали – отобрали
За еду, туда-сюда…
Но четыре тыщи дали
Под расчёт – вот это да!
Рассовал я их в карманы,
Где и рупь не ночевал,
И уехал в жарки страны,
Где кафе да рестораны –
Позабыть, как бичевал.
Выпью – там такая чача! –
За советчика-бича.
Я на Вачу ехал плача,
Еду с Вачи хохоча.
Проводник в преддверье пьянки
Извертелся на пупе,
То же и официантки.
А на первом полустанке
Села женщина в купе.
Может, вам она – как кляча,
Мне – так просто в самый раз!
Я на Вачу ехал плача,
Еду с Вачи, веселясь,
То да сё да трали-вали…
Как узнала про рубли –
Слово за слово у Вали.
Сотни по столу шныряли,
С Валей вместе и сошли.
С нею вышла незадача,
Я и это залечу…
Я на Вачу ехал плача,
Возвращаюсь – хохочу.
Суток пять – как просквозило.
Море – вот оно, стоит.
У меня что было – сплыло,
Проводник воротит рыло
И за водкой не бежит.
Рупь последний в Сочи трачу –
Телеграмму накатал:
«Шлите денег – отбатрачу.
Я их все прохохотал».
Где вы, где вы, россыпные?
(Хоть ругайся, хоть кричи.)
Снова ваш я, дорогие –
Магаданские родные –
Незабвенные бичи!
Мимо носа носят чачу,
Мимо рота – алычу…
Я на Вачу еду – плачу,
Над собою хохочу.
Дорогая передача!
Во субботу, чуть не плача,
Вся Канатчикова дача
К телевизору рвалась,
Вместо чтоб поесть, помыться,
Уколоться и забыться, –
Вся безумная больница
У экрана собралась.
Говорил, ломая руки,
Краснобай и баламут
Про бессилие науки
Перед тайною Бермуд.
Все мозги разбил на части,
Все извилины заплёл.
И канатчиковы власти
Колют нам второй укол.
Уважаемый редактор!
Может, лучше про реактор?
Про любимый лунный трактор?..
Ведь нельзя же – хоть кричи! –
