Не вышел из боя полностью

Просто вопиющие! –

Довлеют и грозят, –

Далеко идущие,

На тыщу лет назад.

Между поколениями

Ссоры возникают,

Жертвоприношениями

Злоупотребляют.

Ходишь – озираешься,

Ловишь каждый взгляд.

Малость зазеваешься –

Уже тебя едят.

Собралась, умывшись чисто,

Во поле элита.

Думали, как выйти из то-

го палеолита.

Под кустами ириса

Все передрались.

Не договорилися,

А так и разбрелись.

Завели старейшины –

А нам они примеры –

По две, по три женщины,

По две, по три пещеры.

Жёны крепко заперты

На цепи да замки,

А на крайнем Западе –

Открыты бардаки.

Люди понимающие

Ездят на горбатых,

На горбу катающие

Грезят о зарплатах.

Счастливы горбатые,

По тропочкам несясь:

Бедные-богатые –

У них, а не у нас.

Продали подряд всё сразу

Племенам соседним,

Воинов гноят образо-

вании этим средним.

От повальной грамоты –

Сплошная благодать!

Поглядели мамонты

И стали вымирать.

Дети все с царапинами

И одеты куце,

Топорами папиными

День и ночь секутся.

Скоро эра кончится –

Набалуетесь всласть!

В будущее хочется?

Да как туда попасть?!

Нам жрецы пророчили, де,

Будет всё попозже.

За камнями – очереди,

За костями – тоже.

От былой от вольности

Давно простыл и след:

Хвать тебя за волосы

И, глядь, – тебя и нет.

Притворились добренькими,

Многих прочь услали.

И пещеры ковриками

Пышными устлали.

Мы стоим, нас трое, нам –

Бутылку коньяку.

Тишь в благоустроенном

Каменном веку.

Встреться мне – молю я исто, –

Во поле Эйлита!

Забери ты меня из то-

го палеолита!

Ведь, по многим отзывам,

Я – умный и не злой,

То есть в веке бронзовом

Стою одной ногой.

И кто вы суть? Безликие кликуши?

Куда грядёте? – в Мекку ли, в Мессины?

Модели ли влачите к Монпарнасу?

Кровавы ваши спины, словно туши,

А туши – как ободранные спины,

И рёбра в рёбра …нзят, и мясо к мясу…

Ударил Ток, скотину оглоуша.

Обмякла плоть на плоскости картины

И тяжко пала мяснику на плечи.

На ум, на кисть творцу попала туша

И дюжие согбенные детины,

Вершащие дела нечеловечьи.

Кончал палач – дела его ужасны,

А дальше те, кто гаже, ниже, плоше,

Таскали жертвы после гильотины:

Безглазны, безголовы и безгласны

И, кажется, безсутны тушеноши, –

Как бы катками вмяты в суть картины.

Так кто вы суть загубленные души?

Куда спешите, полуобразины?

Вас не разъять, – едины обе массы.

Суть Сутина – «Спасите наши туши!»

Вы ляжете, заколотые в спины,

И Урка слижет с лиц у вас гримасу.

Слезу слизнёт, и слизь, и лимфу с кровью –

Солёную людскую и коровью,

И станут пепла чище, пыли суше

Кентавры или человекотуши.

Я – ротозей, но вот не сплю ночами

(В глаза бы вам взглянуть из-за картины!) –

Неймётся мне, шуту и лоботрясу.

Сдаётся мне, хлестали вас бичами.

Вы крест несли и ободрали спины,

И – рёбра в рёбра вам – и нету спасу.

Мне судьба – до последней черты, до креста

Спорить до хрипоты, а за ней – немота,

Убеждать и доказывать с пеной у рта,

Что не то это вовсе, не тот и не та.

Что лабазники врут про ошибки Христа,

Что пока ещё в грунт не влежалась плита.

Триста лет под татарами – жизнь ещё та;

Маета трёхсотлетняя и нищета.

Но под властью татар жил Иван Калита

И уж был не один, кто один против ста.

Вот намерений добрых и бунтов тщета –

Пугачёвщина, кровь и опять нищета.

Пусть не враз, пусть сперва не поймут ни черта,

Повторю, даже в образе злого шута.

Но не стоит предмет, да и тема не та,

Суета всех сует – всё равно суета.

Только чашу испить не успеть на бегу,

Даже если разлить – всё равно не смогу,

Или выплеснуть в наглую рожу врагу, –

Не ломаюсь, не лгу – не могу. Не могу!

На вертящемся гладком и скользком кругу

Равновесье держу, изгибаюсь в дугу.

Что же с чашею делать – разбить? Не могу!

Потерплю – и достойного подстерегу,

Передам – и не надо держаться в кругу.

И в кромешную тьму, и в неясную згу,

Другу передоверивши чашу, сбегу.

Смог ли он её выпить – узнать не смогу.

Я с сошедшими с круга пасусь на лугу,

Я о чаше невыпитой здесь ни гугу, –

Никому не скажу, при себе сберегу,

А сказать – и затопчут меня на лугу.

Я до рвоты, ребята, за вас хлопочу!

Может, кто-то когда-то поставит свечу

Мне за голый мой нерв, на котором кричу,

За весёлый манер, на котором шучу.

Даже если сулят золотую парчу

Или порчу грозят напустить – не хочу!

На ослабленном нерве я не зазвучу –

Я уж свой подтяну, подновлю, подвинчу.

Лучше я загуляю, запью, заторчу,

Всё, что ночью кропаю, – в чаду растопчу,

Лучше голову песне своей откручу,

Но не буду скользить, словно пыль по лучу.

Если всё-таки чашу испить – мне судьба,

Если музыка с песней не слишком груба,

Если вдруг докажу, даже с пеной у рта, –

Я уйду и скажу, что не всё суета!

Ах, время, как махорочка –

Всё тянешь, тянешь, Жорочка.

А помнишь – кепка, чёлочка

Да кабаки – до трёх.

А чёрненькая Норочка

С подъезда пять – айсорочка,

Глядишь – всего пятёрочка,

А вдоль и поперёк.

А вся братва – одесская.

Два тридцать – время детское,

Куда, ребята, деться, а?

К цыганам в «поплавок»!

Пойдёмте с нами, Верочка –

Цыганская венгерочка.

Пригладь виски, Валерочка,

Да чуть примни сапог.

А помнишь вечериночки

У Солиной Мариночки: