Пришлось сдаться. Ладно, завтра при свете дня еще раз осмотрю. А сейчас спать. Хватит с меня на сегодня приключений.
Проснулась я от боли. Вскрикнув, села на кровати, покрутила головой. В ногах у меня, рядом с кроватью стояла яблонька. Карликовый вариант, но с вполне крупными цветочками, один из которых цапнул меня за пятку.
— Эдик, это что такое?!
— Люсенька, — демон подошел к чудо-деревцу и ласково погладил по пульсирующей коре.
Правда, в следующую секунду ему пришлось отскочить в сторону, чтобы спастись от зубастых цветков коварной яблоньки.
— Мы же договорились, что ты вернешь дерево обратно. Кот?
— Мымур все обсудили. И пришли к согласию, — ответил черный, вальяжно растекшийся по любимому креслу.
— А меня спросить?
— А тебя дома почти не бывает, — заметил Эдик, с опаской приближаясь к кусуч… то есть кусачей любимице.
— Чудесно. Почему ты ее рядом с моей кроватью поставил? Другого места не нашлось?
— Здесь моя Люсенька будет чувствовать себя лучше всего. Идеальное сочетание света и тени. Не дует, кода открываешь окно. Не видно из коридора, даже если входная дверь открыта, — начал перечислять демон. — И это самое удаленное место от кошачьего кресла.
Понятно, последняя причина здесь ключевая. Кот он же не дурак. Разрешать селить Люсеньку рядом с любимым креслом и непосредственной близости от своего хвоста. А вот рядом с моей кроватью — всегда пожалуйста.
— И не пыхти, — в разговор вмешался кот, — я хоть был и не обязан, раздобыл для тебя часы.
Он указал лапой на стену.
Да, это определенно было нечто почти похожее на часы: две крупных ядовито-розовых цифры — шесть и двенадцать, и две насечки там, где должны быть девять и три. Только стрелка почему-то только одна, маленькая, которая сейчас указывала на пространство между шестью и девятью. Прямоугольный циферблат, искажавший пространство и мешавший адекватному восприятию, добивал любую возможность догадаться, который сейчас час. А еще всю эту красоту обрамляла массивная фиолетовая рамка с цветочками, которые подозрительно были похожи на те, что росли на Люсеньке.
— С-спасибо, — поблагодарила я. Подарок впечатлял.
— Не за что, — кот высокомерно задрал морду. — А где моя чернильница? Надо ее почистить, небось, запачкала вчера.
Ох, чуяло мое сердце, что аукнется мне еще моя косорукость….
— Видишь ли… В виду независящих от меня обстоятельств и совершенно не по моей вине, а токмо волею случая, твоя чернильница… — я набрала воздуха в грудь и выпалила на одном дыхании, — героически пала в неравном бою с суровой реальностью.
— КАК?! — кот вскочил, шерсть дыбом, хвост трубой, глаза метают молнии.
Мне стало не по себе.
— Я сожалею и куплю тебе новую чернильницу.
— Это была последняя реликвия мурмоего рода! Да еще мой пра-пра-пра-дедушка ходил с ней на занятия. Пять поколений моих предков не смогли с ней ничего сделать, а ты разгрохала, не успев выйти из дома!
Я представила себе пра-пра-сколько там пра-дедушку кота, такого же черного и усатого, наверняка еще в островерхой шляпе, украшенной золотыми звездами. И как он идет на занятия на задник лапах, передними бережно придерживая реликвию. Образ получился настолько нелепый, что я не сдержала смешок.
— Тебе еще и смешно?!
— Нет, что ты, это от расстройства. Мне и раньше было очень жалко твою чернильницу, а уж когда оказалось, что она для тебя так много значит… ой, кажется, у меня начинается истерика, — я вскликнула и снова хихикнула.
— Не надо истерики! — поспешно остановил меня кот. — Так уже и быть, не буду мур тебя выгонять. Давай сюда осколки.
— Какие осколки? — насторожилась я.
— Моей чернильницы. Ты их не собрала?! — кот, вернувший было прежнее благодушие, снова ощерился.
— Но я же не знала.
— А что ты вообще знала! Иди и без осколков не возвращайся, — заявил кот, недовольно отвернулся и принялся нервно вылизываться.
Я не сдержалась и завыла, падая обратно на подушку. Да что за жизнь?! Все от меня чего-то хотят. А сама я была бы довольна, если бы меня просто оставили в покое.
— Ты… чего? — подошедший Эдик потыкал мне в плечо когтистой лапкой. — Так из-за чернильницы расстроилась?
— У-уууууу, — протянула я, закрывая голову подушкой.
А ведь еще на занятия.
— Хватит выть, — возмутился кот. — Я же не вою, хотя терплю в своей комнате нахлебников, которые еще умудряются ломать ценные вещи. И вообще, иди уже на завтрак. А то тебе сегодня еще пруд от тины очищать.
— Какой пруд? — я высунулась из-под подушки.
— Русалочий, — недовольно буркнул кот.
— А занятия?
— Отменили из-за ночного происшествия. И всем, кто в нем участвовал, влепили по два часа хозработ. Хоть делом займешься.
— Чем по вечеринкам шастать, лучше бы про наше расследование вспомнила, — буркнул недовольный Эдик. — Я вот во всем себе отказываю…
— Угу, вижу, — я выразительно посмотрела на Люсеньку, цветочки которой очень подозрительно присматривались к моим ногам. — Все, я в душ и на завтрак. Хоть помыться в тишине.
Но в тишине не получилось.
— Что это б… за х… такая! — ругалась я через пять минут, в безуспешной попытке оттереть непонятную загогулину, появившуюся чуть пониже ключицы.
