— Я… — Ана сглотнула. — Я чувствую, что всё близко.
— Тогда маскировка это единственное, что у вас есть. Могу дать вам два флакона. Этого хватит на несколько дней, если осторожно расходовать.
Она кивнула.
— Давайте.
Он развернулся, вынул коробочку из шкафа. На столе перед ней оказалось два флакона с мутной зелёной жидкостью, немного гуще воды.
— Не чаще одного раза в день.
Ана взяла пузырьки. Пальцы слегка дрожали.
— Если я не выдержу, и запах выйдет наружу…
— Альфы это почувствуют, — спокойно сказал травник.
В голове Аны всплыли сразу Таррен и Томас.
— Благодарю, — выдохнула она, и голос всё-таки сорвался на последнем слоге.
***
Когда она вернулась в общежитие, Лея уже ждала в коридоре, нервно крутя ключ в пальцах.
— Ну?!
— Неделю, — выдохнула Ана. — Полноценный блокатор будет готов только через неделю. А пока у меня есть два флакона маскировочного. Слабого.
— Их надо пить каждый день?
— Да, — ответила она, устало проходя внутрь.
В комнате они сели друг напротив друга. Лея смотрела на неё открыто, внимательно. Ана молча достала из кармана один из флаконов и поставила на стол.
Глаза Леи, такие ясные, слегка расширились. В них плескалось недоумение.
— Значит… всё это время ты принимала блокаторы?
— Да, — коротко ответила Ана, и её голос прозвучал твёрдо, без колебаний.
— Но… зачем?
Ана провела ладонью по лбу, будто стирая с него невидимую тяжесть.
— Потому что не хочу, чтобы меня узнавали по запаху. Чтобы чувствовали… как объект. Как вещь, которую можно взять. Это мой способ быть незаметной. Скрытой. Свободной.
— Свободной от кого? — тихо спросила белка, сжимая пальцы.
Ана вздохнула, её губы едва заметно дрогнули.
— От всех. От альф. От взглядов, от системы, где один только запах решает, кем ты будешь. Где ты — это не ты, а твоя химия, твоя роль, навязанная природой.
Лея качнула головой, будто услышав что-то слишком знакомое. Потом тихо произнесла:
— Ты одна из самых сильных, кого я знаю. Даже с блокаторами. Даже в тени.
— Я не хочу быть добычей, Лея. Не хочу, чтобы меня контролировал и говорили, что делать. Просто хочу жить. Учиться. Работать.
Лея замялась. Её плечи приподнялись в неуверенном вдохе.
— А если… если у тебя всё-таки начнётся течка?
— Спрячусь. В архиве, в подвале… где угодно. Запрусь. Главное, чтобы никто не учуял.
Повисла пауза.
— А он? — еле слышно спросила Лея.
Ана подняла глаза. Её зрачки едва заметно сузились.
— Кто?
— Таррен.
Это имя словно сорвало дыхание. На долю секунды всё в Ане замерло. Лишь сердце в груди стукнуло тяжелее.
Лея вдруг крепко обняла её, всем телом, как будто собиралась заслонить от мира.
— Я никому тебя не отдам, слышишь? Даже если ты будешь пахнуть ванилью и мёдом. Запру тебя в шкафу и не выпущу, пока всё не пройдёт.
— Договорились, — прошептала Ана.
А потом была ночь.
Ана лежала, уставившись в потолок, сжимая в руке крохотный флакон блокатора. Его стекло было прохладным, почти безжизненным, но внутри затаилась последняя надежда.
Но где-то глубоко — под кожей, под дыханием, под сердцем — что-то уже медленно, терпеливо просыпалось.
Кафе встречало Ану уютом и запахом выпечки, а мисс Идана — кивком и стаканом яблочного сока.
— Сегодня суббота, значит, будут студенты с похмельем и просьбами о двойном кофе, — усмехнулась она, поправляя повязку на волосах. — Не забудь про Юрика с его фирменным нытьём.
Ана взяла фартук, завязала его потуже и пошла встречать первых клиентов.
С самого утра зал наполнился звоном чашек, запахом карамели и шелестом голосов. Один из клиентов — пожилой метаморф в облике воробья, уже привычный завсегдатай — возмущённо постукивал клювом по столику, переминаясь на своих тонких лапках.
— Вишнёвый пирог! Без косточек! — потребовал он. — Я, между прочим, ветеран стайной службы, и имею право на уважение и мягкую выпечку!
— Всё будет идеально. Лично проверю, — пообещала Ана с улыбкой и принесла ему тёплый пирог и чай с липой.
Он одобрительно хмыкнул и клюнул пирог, а потом вдруг добавил:
— Ты знаешь, у тебя руки правильные. Такими только хорошее и делать.
Ана не ответила — она просто улыбнулась. Как-то по-настоящему. Внутри стало немного теплее.
Следом пришли трое студентов, явно после вечеринки — один с тёмными кругами под глазами заказал «кофе покрепче, желательно внутривенно», второй просил солёный багет и сыр, третий вообще просто уткнулся лбом в стол.
— У нас нет внутривенного кофе, но есть двойной на терпении и заботе, — шутливо сказала Ана, ловко наполняя чашки. — А для вас, — повернулась к спящему, — у меня особенный напиток: апельсиновый фреш и взгляд, полный сочувствия.
Смена пролетела быстро, в шуме и суете. Даже не заметила, как наступил вечер. Уже знакомые голоса, те же лица, те же ритуалы — пирог, какао, «ещё кусочек», «у тебя лёгкая рука, милая»… всё это стало неожиданно важным.
Мисс Идана похлопала Ану по плечу, когда та сняла фартук:
— Ты у меня не официантка, а золото. Если бы у меня была дочка, я бы ей сказала: смотри и учись.