— Вон из зала. Оба. Сейчас же.
Шёпот, будто морской прибой, покатился по залу. Ана поднялась, чувствуя каждый взгляд, как ожог. Её лицо пылало, будто по нему прошлись открытым огнём. Она знала, всё шепчутся о ней. Как будто всё это началось из-за неё.
С другого конца зала на неё смотрела Лея. Без злости, но в глазах стоял упрёк, немой и болезненный. Она кивнула и отвернулась, не сказав ни слова. Но этот взгляд оставил в груди пустоту.
Почему ты? Почему именно тебя они хотят?
Ана не знала ответа.
Прошло всего пару часов. Ана шла по коридору, стараясь идти быстро, почти не глядя по сторонам. Её шаги отдавались эхом, как будто здание решило дразнить её звоном собственных мыслей. Она пыталась не вспоминать столовую. Не вспоминать драку. Не вспоминать чужие взгляды, прожигающие кожу. Но внутри всё равно свербело — неловкость, тревога, чувство вины, которое не имело имени.
Когда Таррен вышел из-за поворота и резко схватил её за руку. Он не сказал ни слова — просто повёл её за собой, твёрдо, быстро, почти грубо, не оставляя выбора. Она не сопротивлялась. Не из страха. Просто не могла.
Они оказались в пустом зале. Окна были распахнуты, сквозняк шевелил занавески.
— Это что за игра? — прошипел он, приближаясь, глядя в упор, будто пытался заглянуть глубже кожи. — Ты получаешь удовольствие, когда из-за тебя теряют контроль?
— Я ничего не делала! — она выдернула свою ладонь.
— Конечно. Ты просто сидишь. Молча. Смотришь. Позволяешь ему быть рядом. Позволяешь говорить с тобой.
— Потому что я не твоя! — выкрикнула Ана. Голос сорвался на ярость, на отчаяние, на то, что давно стояло в горле, как кость. — Ты хочешь, чтобы я ползала у твоих ног? Чтобы ты играл со мной, как с игрушкой, а потом бросил, когда наскучит?
Он дышал тяжело. Часто. Его грудная клетка ходила ходуном, а в зрачках плескалась тьма, звериная, первобытная. Он подошёл ближе. Настолько близко, что она ощутила его дыхание на губах.
— Ты даже не пахнешь, — прошептал он. Тихо, как признание. — Ни следа аромата. Ни всполоха зверя. Но я всё равно чувствую тебя. Постоянно. Будто ты проникаешь под кожу. Будто…
Он замолчал. На долю секунды. Но в этой тишине было всё: злость, растерянность, отчаяние, обида.
— Ты вызываешь то, чего не должно быть, — сказал он наконец. Его голос хрипел. — Без гонки. Без аромата. Без смысла. Ты как баг в системе. Сбой, от которого хочется выть.
— Может, это
Он ударил ладонью в стену рядом с её лицом.
Пальцы оставили следы в штукатурке.
— Не испытывай меня, — прпрошил он, почти на грани срыва.
Молчание снова заполнило пространство. Только дыхание — её, его, общее. Только кровь в висках, как барабаны на грани битвы. Её пальцы задрожали, но взгляд оставался твёрдым. Она не отводила глаз.
— Тогда перестань винить в этом меня, — сказала она. — Я не просила быть в твоей жизни.
Он отступил. Резко, словно получил удар.
Когда волк вышел, она не двигалась с места ещё долго. Пальцы были холодными, а сердце стучало слишком быстро.
После того Таррен словно исчез. Ни в коридорах, ни в залах, ни даже в отражениях — как будто его просто не существовало. Ана позволила себе почти поверить, что всё затихло. Что он оставил её в покое. Что буря ушла, оставив после себя только влажные стены и тяжёлое небо.
Но она ошиблась.
— Ты опоздала, — сказал он спокойно, без интонации, как только она подошла к нему утром со стаканом кофе.
— Я пришла на пять минут раньше.
Он даже не взглянул в её сторону. Просто развернулся и пошёл, и она, после короткой паузы, последовала за ним.
— Возьми, — бросил он спустя минуту, протягивая тяжёлую кожаную сумку. — С ней неудобно.
Она взяла. Без слов.
Они шли по Академии, как по маршруту без объяснений. Архив. Лаборатория. Как будто у него в голове был план, который она не имела права знать. Только короткие команды:
— Жди здесь.
— Не открывай дверь.
— Найди папку за третий квартал. Нет, не эту.
— Быстрее.
Она слушалась. И молчала. И злилась. Эта злость жила внутри, как тёплая плёнка под кожей, неяркая, но постоянная.
После полудня он снова отправил её за кофе.
— Горький. Без сахара. Но не крепкий. И не горячий. Просто тёплый. Но не как вода, — проговорил он, не оборачиваясь.
Она принесла. Он отпил, поморщился.
— Сладкий. Ты что, положила сахар?
— Нет, — отозвалась она, сдерживая раздражение.
— Принеси другой.
Она вернулась. Подала. Он попробовал.
— Слишком крепкий. Сходи ещё раз. Постарайся хоть на этот раз.
Ана принесла третий стакан.
— Уже не надо, — бросил он. — Я передумал.
Махнул рукой и тут же отправил её в подвал искать какие-то свитки по внешнему периметру. Пыльные документы, запах плесени, затхлый воздух, скользящие капли на потолке и ощущение, что она исчезла где-то в черновиках чужой воли.
Когда она вернулась, он даже не посмотрел на неё.
Она села на скамью, выдохнула. Голова гудела. Плечи ныли от сумки. Но самое обидное было не в этом. Она чувствовала себя как слуга, что-то между мебелью и вещью.
Таррен направился в главный корпус, она встала и пошла за ним.